иллюстратор - Екатерина Литвиненко

Кошка лениво открыла один глаз и медленно, недовольно закрыла его обратно.

Что может быть хуже, чем будить уличных кошек рано утром? Это же наглость! Запретите этому ребенку бежать! Чего это он смеется так громко? Все нормальные люди спят. Вывод - ребенок абсолютно ненормален! У-бе-ри-те!

- Вот нытик! - укоризненно сказал мальчишка и снова рассмеялся.

Мальчишка был в футболке с весёлыми щенятами на ней и в коричневых шортах с одной лямкой, перекинутой за плечо наискосок.

- Уберите идиота от нормального кота! - передразнил кота воробей.

- А ты - подлиза, - добавил мальчик.

Так начинался этот день.

ЧАСТЬ I

Как надоели эти осы! Поговорить с ними не о чем. И шуток не понимают. Скажешь: "Смотрите, по небу крокодил летит!", взмывают в небо и ищут. Честно говоря, крокодилы мне нравятся больше.

1. Зелёный туман

- Ну что, Лопата... - грозно насупившись и пыхтя, сказал мальчишка.

- Как ты сказал? А ну, повтори!

- Повторяю для глухих. Лопата. Старая, ржавая лопата. Без ручки, - повторил мальчишка, старательно выговаривая слова.

Я посмотрел на того, которого нарекли огородным приспособлением для взрыхления почвы. Отметил сходства: грязь на одежде и не только... Собственно, на этом сходства и заканчивались. Может быть, я просто чего-то не понимаю?

Нашёл Борю я не сразу. Уж больно много почестей - с них ещё и гонорар за исполнение песни стянуть бы. Они со своей крикливой мамой сбили все мои планы! А в моих планах было построение планов на следующий день. Теперь я совсем не знаю, что мне завтра делать. Я понимаю, что Боря виноват только косвенно... По-моему, стоит заняться его перевоспитанием. Как перевоспитывать, разницы нет, главное, чтобы получилось не похоже ни на что! А у меня это обязательно получится, я ведь умный.

- Если я и лопата без ручки, то ты... Отвёртка погнутая!

Странные, странные ассоциации у Бори...

- Ну и пускай отвёртка погнутая! Я тебя, лопату, так в землю завинчу, век выбираться будешь!

- Ага, жди! Да тебя забросят куда подальше, чтобы никто никогда не нашёл!

- Если я и отвёртка, то прямее всех прямых. Может, ты хочешь попробовать согнуть? Что, боишься, да? - и пошёл в наступление.

Эй, вы чего...

- А чего он! - Боря удивлённо переглянулся с Отвёрткой.

Вот я это да... Вот я это ой!

"Ом-м-м", - протяжно завыл я, вспоминая, как именно выглядит лотос. Говорят, очень этот цветок помогает в стрессовых ситуациях. Я медитировал минуты две, пока меня не перебили.

- Ты чего мычишь? - шёпотом спросил Боря и попытался дотронуться до меня пальцем. Если бы я мог сесть, я бы сел. Или упал...

- Ты что, видишь меня?

Боря быстро-быстро закивал.

- Ну и какой... я?

- Вот, вот такой вот, - сказал Боря и вывернул руки странным образом. Не хотел бы я себя увидеть в зеркале, честное слово!

- А ручки там, ножки всякие у меня есть?

Боря задумался и внимательно посмотрел на меня.

- Сейчас есть. А теперь - нет. Ой, руки снова появились! Но ты не беспокойся, - успокаивающе сказал он. - У тебя всего остального, очень разного - много.

И правда, о чём тут можно беспокоиться! Лучше бы я оказался бесформенной массой...

- А теперь на зелёный туман похож. Ты пока что не меняйся... Пожалуйста.

- Я постараюсь, - сказал я и почему-то замолчал.

И Боря замолчал тоже, лишь немного виновато на меня смотрел.

Даже ветра не было слышно. А уж он поразговорчивей меня будет.

- У тебя мама замечательная, - буркнул я, чтобы хоть что-то сказать.

- Ты мою маму знаешь? - удивлённо спросил Боря, приподняв брови.

- Знаю-знаю, - торопливо сказал я. Нет, не лучшая тема для разговора... - А куда этот Отвёртка провалился?

- А, - ухмыльнулся Боря. - Убежал, когда ты мычать начал. Видел бы ты его!

Мальчишка несколько раз мечтательно махнул руками по воздуху. Боец...

- Слу-у-ушай! - заинтересованно воскликнул он. - А ты-то откуда появился?

- Сейчас или вообще?

- Вообще!

- Вообще - я не появлялся.

- Так не бывает!

- Почему? - мне действительно стало интересно, почему это я не мог вдруг просто быть - и всё.

- Таких, как ты, или придумывают, или заколдовывают. Ты же волшебный!

- Нет, я самый обыкновенный!

- А я говорю - волшебный! - Боря довольно улыбался.

Всегда так: что-то необычное должно быть волшебным. Значит - кем-то придуманным. А я вот не появлялся, не возникал, не формировался!

- Да ну тебя! - заворчал я и отвернулся. Если, конечно, зелёные туманы умеют отворачиваться.

- И всё-таки это неправильно, - задумчиво произнёс Боря. - А давай я тебя вот сейчас придумаю!

- Придумывай, - безразлично сказал я.

- Закрой глаза, - строго приказал мальчишка. Да откуда у меня... Впрочем, я решил не спорить и делать то, что говорят. Через несколько секунд я услышал хихиканье.

- Открывай, - донеслось сквозь смех.

Я открыл глаза.

Посмотрел на Борю. Снизу вверх. Чего это у него такое хитрое выражение лица?

Потом - на себя. И снова на Борю - недоумённо и испуганно.

В тех штуках, которые мне приказали закрыть, а потом открыть, предательски защипало.

- Ну зачем было придумывать меня девочкой? - обижено захныкала я и топнула ногой. С моей головы в это время слетел неаккуратно придуманный бантик.

2. Придумай меня обратно

- Я нечаянно, - изрёк Боря таким голосом, будто мечтал о таком превращении всю жизнь.

Я размазала слёзы по лицу и посмотрела на своего мучителя добрыми, честными, невинными глазами.

- Что именно нечаянно?

- Придумал тебя с немытыми руками. Теперь ты как Золушка детсадовского возраста. Где-то у меня носовой платочек валялся...

- А ты уверен, что он чище моего лица и рук?

Боря внимательно посмотрел на меня и тут же перестал рыться в карманах.

- Действительно, - сказал он уверенно. - Так даже лучше.

- Не лучше, не лучше, не лучше! - запрыгала я вокруг Бори, всеми силами пытаясь показать, как мне плохо. - Я не понимаю, чему ты вообще радуешься? Всё, хватит играться. Придумывай меня обратно. Срочно.

- Да ну, - надулось это наглое создание. - Так неинтересно.

Я запрыгала ещё бодрее, и стала при этом дёргать Борю за свитер:

- Придумай-придумай-приду-у-умай!

- Не скачи ты, мелочь пузатая, - приказным тоном сказал Боря. - А то второй бантик свалится.

- Делов-то! Свалится второй - останется третий. Можешь даже на память себе оставить его потом. Не отвлекайся. Давай. Ну?

Боря сделал круг, осматривая меня со всех сторон. Я показала ему язык, а потом - кулак. Да что там говорить - кулачок. Кулачишко. Нет, чтобы придумать меня грозным, могучим, всевидящим, всезнающим! Хотя это уже перебор - куда ещё больше всезнающим-то быть?

Я поспешно убрала кулак, сцепив руки за спиной, чуть наклонила голову набок и мило улыбнулась. Боря в ужасе отступил на два шага. Действует! Я улыбнулась ещё шире и часто замигала.

- Боренька, - тихо сказала я голосом ангела. Собралась продолжить речь, но этот придумыватель осмелился меня перебить.

- Надо же! - присвистнул он. - Такая маленькая, а уже кокетничает.

Я не подала виду, хотя была оскорблёна до самой глубины моей туманной сущности.

- Боренька, - повторила я, всё так же улыбаясь. - Бандит ты малолетний. Или превращай меня обратно, или я сама тебя превращу. По твоему же негуманному методу. В дневник двоечника. Того самого, который странички с двойками вырывает.

Конечно, до настоящего дня я ещё никого ни во что не превращала. Не то, чтобы не умела... Просто не было повода. Вдруг получится? Я тут же попыталась превратить пробегавшую мимо кошку в мышку, но бездомное домашнее животное даже окраса не поменяло. Что же, придётся быть самокритичной. Не мой день!

А вот у Бори вся радость мигом прошла. Он посерьёзнел, задумался. Присел на бордюр, схватился за голову. Наконец-то! Сейчас, сейчас меня превратят обратно... Боря, думай скорее!

И знаете, что он надумал?

- Не. Не надо в дневник. Ты меня лучше в отличника преврати, ага? Можешь даже не сразу, а постепенно. Я не обижусь. С географии начни, у меня там сплошные джунгли. А дома из-за этого - субтропический климат. Папа жару даёт, ещё и как! Заставляет два круга вокруг дома оббежать. А потом мама сезон дождей устраивает.

- Плачет, что ли? - удивлённо спросила я.

- Нет. Мыться заставляет. Представляешь?

Я не представляла. Ещё ни разу в жизни не мылась. Дождик, снег - всё это всегда проходило сквозь меня, не задерживаясь ни на секунду. Только дождик задумчиво или весело звенел, а снег любил петь колыбельные... Но Боре я сказала:

- Представляю. Ничего себе! Как они себе это позволяют? Ты в гринпис не жаловался?

- Ещё нет, - задумчиво сказал Боря. - А тебе действительно хочется превратиться обратно?

- Смеёшься? Всю жизнь об этом мечтаю! То есть уже все двадцать минут моего внезапного превращения! Что может быть хуже, чем быть пятилетней девчонкой? - спросила я Борю. - Причём вредной.

- А вредность откуда взялась? Этого я не придумывал!

- За работу по пребыванию в теле пятилетней девчонки вредность всегда дают. И молоком поят, не кипяченым, и... Список я позже предоставлю, тетрадь общую для этого найти надо. Лучше две.

- Не знаю, как у вас, а у нас за вредность бьют, - неудачно пошутил Боря. - Так как насчёт превращения в отличника?

- Неэтично, - сказала я. - Меня совесть заест.

Не могу же я сказать, что не я не колдун, правда? Да и вдруг эту отговорку ещё когда-то придётся использовать. А я такая, предусмотрительная.

- Ну ладно, - сказал Боря. Я облегчённо вздохнула. - Приготовься, превращаю.

А что мне готовиться? Я поправила бантик, подтянула сползший носок и плюнула. Три раза через левое плечо. Потом три раза через правое, на всякий случай.

- Ты чего это? Я что-то не так превратил? Неужели я создал плевательную биологическую машину? - испуганно затараторил Боря, когда я на всякий случай принялась повторять эту процедуру пятый раз. При этом его серьёзное лицо со сдвинутыми бровями и взглядом бывалого гипнотизёра сменилось глупым и озадаченным.

- Всё нормально, - успокоила я его. - Продолжай в том же духе. Только эффективнее, пожалуйста. И поднимись с бордюра, кто же важную работу сидя выполняет?

- Много кто, - насупившись, сказал Боря. Но с бордюра поднялся.

Хотя зря я это ему сказала - теперь он снова был выше меня, приходилось задирать голову вверх, и я чувствовала себя при этом очень неуютно. Кем я была, кем я стала? Ничего. Терпеть оставалось недолго.

Боря снова свёл брови и внимательно посмотрел на меня. Я засмущалась и переступила с ноги на ногу. Боря отошёл подальше, чтобы я по его ногам больше не топталась, вытянул вперёд руки, растопырил пальцы и продемонстрировал процесс лепки абстрактной фигуры из воздуха.

- Это виноград! - закричала я, радуясь своей сообразительности.

- Что? - недоумённо спросил Боря, не опуская рук.

- Ничего, - сказала я, поняв, что до скульптора ему так же далеко, как и до гипнотизёра. - Трудись. Родина вас не забудет.

- А ты почему не превращаешься?

Тогда я перестала себя обманывать, и признала, что до волшебника Боре так же далеко, как и до скульптора.

- Как ты меня превращаешь, так я и превращаюсь, - ехидно сказала я писклявым девчоночьим голосом. - Ещё немного, и я зареву с досады. Громко.

- Ладно-ладно, - беспокойно сказал Боря. - Сейчас превращу, я уже настроился, как следует. Получится лучше, чем было.

- Лучше, чем было, не надо. Верни мне утраченное, грабитель!

Прошло пятнадцать минут, затем полчаса. Я всё ещё смотрела снизу вверх. Я не менялась! Боря мрачнел, ходил вокруг кругами, подпрыгивал, выкрикивал все известные по мультикам заклинания. Мимо нас прошла моя сверстница (вот как мне, видимо, теперь придётся говорить), и спросила, во что мы играем, и не возьмём ли ёё в игру тоже. Я сказала, что я не девочка, а злой карлик-вампир. Моё озлобленное лицо, видимо, её убедило, и она с криком "Убивают!" убежала звать маму. Я хотела ей вдогонку напомнить, что в таких случаях лучше кричать "Пожар!", но мне было не до этого.

- Боря, - тихо и обречёно сказала я. - Когда ты превращал меня в первый раз, то так не прыгал. Ты тогда вообще ничего не делал. Просто превратил, и всё.

- Знаю, - сказал Боря и опустил глаза. - Извини... Понимаешь, для этого нужно вдохновение, что ли! Я смогу! Только позже.

- Насколько позже? - спросила я, и Боря честно пожал плечами.

- Я же никогда раньше не превращал, - виновато сказал он.

- А я никогда раньше не была девочкой, - грустно добавила я.

- Ты подождёшь... немного? - неуверенно спросил Боря.

- А куда мне деваться? Нет, действительно, куда мне деваться-то? Маленьким девочкам нужны тепло, уют и дом, как минимум. Ты ведь не дашь мне умереть голодной смертью?

3. Обратный путь (пешком!)

Шагать по улице было здорово! Конечно же, если попытаться забыть о том, в роли кого ты шагаешь. И я ненадолго забывала. Ненадолго - потому что очень скоро я обнаружила ещё одно Борино упущение. Трудно было не заметить! Он мне сандалии придумал на полразмера меньше, чем требовалось. И, пока Боря увлечённо что-то рассказывал, я остановилась, разулась, сняла один носок и осторожно поставила босую пятку на асфальт.

Ногти на ногах были давно не стрижены. Ну, Боря!

Асфальт оказался тёплым, шершавым и очень приятным. Раньше я часто разговаривала с ним, и эти разговоры были похожи на беседы с морем. Не по звуку, а по настроению, характеру. Тёмный, для кого-то даже мрачный асфальт и прозрачное море были светлыми. Добрыми... "Привет..." - шепнула я асфальту. Но он молчал. Хотя привычного потрескивания, похожего на хор кузнечиков, я тоже не услышала. Чтобы не расстроиться, я быстро стянула второй носок, засунула оба в карманы платья (хоть о них Боря не забыл!), и, размахивая сандалиями, побежала вперёд.

Боря был так увлечён разговором, что моего отсутствия не заметил.

- ...а потом покажу тебе мои стратегические разработки по сведению с ума моего одноклассника, ну, ты его видела. Там, конечно, много чего продумывать надо. А что про тебя сказать, я уже знаю, с артистичностью у тебя вроде бы всё в порядке. Даже слишком... Тебе мама обрадуется! Она гостеприимная. Даже очень. Однажды к нам почтальон пришёл, чтобы поздравительную открытку-телеграмму отдать, так она его, то есть её, в гости умудрилась пригласить, и они вместе варили ужин, а потом его ели, и пока весь не съели, не остановились. Даже мне не оставили. А ещё...

Я приподнялась на цыпочках и дёрнула Борю за рукав. Он замолчал, остановился и посмотрел на меня. Я некоторое время сомневалась, говорить или нет. А потом сказала негромко:

- А ты знаешь, что асфальт - это застывшее море?

- А ты знаешь, что море - это растаявшее небо? - так же тихо спросил Боря.

Дальше мы долго шли молча. Перед светофором Боря протянул руку, и я крепко за неё схватилась.

- Как старший, - сказал я. - Я просто обязан перевести тебя через дорогу!

И мы рассмеялись.

Но ещё смешнее мне стало потом, когда мы перешли на другую сторону. Хотя мне было вовсе не до смеха. Ничего особенного там не было, кроме витрины магазина. Казалось бы, что может быть смешного в обычной, хорошо вымытой витрине? Отражение! Я взвыла не хуже Бориной мамы.

- Буорьаааа! Веснушки, значит, да? Ты же мне на лице муравейник устроил, тоже мне, гений чистой красоты!

- А, по-моему, вполне хорошо, - сказал Боря, внимательно посмотрев на моё лицо. - Даже можно было побольше. Нос разукрашен не полностью.

- И рыжие волосы?

- Огненные, - мечтательно сказал Боря.

Он ещё и радуется! Я в ярости вырвала волосок с самой макушки, случайно ойкнула, демонстративно разорвала его пополам, бросила на землю и вызывающе посмотрела на автора, как бы глупо это ни звучало, меня.

- Война? - зарычала я.

- Я сдаюсь, - улыбнулся Боря.

Он ещё и улыбается! Только почему-то воевать мне сразу расхотелось (а то он ещё откажется меня обратно превращать), и я сказала упавшим голосом, предполагая, что вопрос останется без ответа:

- Кто вообще просил превращать меня в девочку?

- Ты! - невозмутимо сказал Боря.

Ну как с такими спорить? Я только махнула рукой, и побрела, не оборачиваясь.

- Я создал не плевательную, а высокоинтеллектуальную машину! Она интуитивно бредёт в нужную сторону! - довольным голосом сказал Боря.

- А я просто мысли твои читаю, - мрачно сказала я, пытаясь напугать Борю.

Но он только недоверчиво хмыкнул и растрепал мои волосы, тем самым окончательно сбив бантики:

- Фантазёрка!

5. Снова в Борином доме

Раньше, когда я была не тем чудовищем, в которое меня превратили, мне очень нравилось слушать, как лестницы вслух считают шаги.

"Один, два, три, четыре"... - это если идёт кто-то взрослый.

"Один-раз! Один-раз! Один-раз!" - если какой-то мальчишка скачет по лестнице вприпрыжку.

"Дважды один... одиножды три... трижды один"... - если тот же мальчишка поднимается вверх, переступая сразу через несколько ступенек.

"Три миллиона сто тысяч двести двенадцать", - это если рабочие тащат наверх рояль.

Я могла слушать это до бесконечности!

А теперь вот сама поднимаюсь вверх... Если это и музыка, то траурная. Мы уже на третьем, и я отчётливо понимаю, что до пятого этажа девятиэтажки, где и живёт Боря, я не дотяну. Лифт у них, видите ли, не работает! Как по ним, этим лестницам, вообще люди ходят? А если у меня ноги начинают как-то странно ныть? Неужели нужно идти дальше? Это же издевательство! Где этот пятый этаж? Через сколько лет я до него доберусь?

Знаете, что в это время делал Боря? Он сверху смотрел на мои нечеловеческие страдания! И, как всегда, улыбался. Вот доберусь я до него! Хорошо бы добраться прямо сейчас... Только почему-то очень сложно это сделать, оставаясь на месте.

В это время по лестнице шагала какая-то бабушка, которая и стала моим спасением.

- Мальчик, девочке же плохо, ты что, не видишь?

Я поняла, что нужно делать!

- Боря, - голосом умирающего сказала я. - Возьми меня на ручки...

- Возьми девочку на ручки, - сказала бабушка. - У тебя ножки молодые, крепкие.

- А у неё не молодые, что ли? - попытался сопротивляться Боря.

- У неё молодые, но слабенькие, неокрепшие ещё. Хилый какой ребёнок, личико грязненькое, сплошные кожа да кости! Кормят, наверное, плохо...

- По нечётным дням и праздникам, - пискнула я.

Бабушка покачала головой, мол, благородное дело человек просто так сделать не хочет. Что оставалось Боре? Ещё немного, и эта бабушка-активистка, чего доброго, скорую помощь пойдёт вызывать умирающей девочке, мне то есть.

Боря спустился ко мне, перекинул через плечо и потащил вверх, только медленно. Странно, почему? Бабушка, удовлетворённо кивнув, ушла.

- Ну и тяжесть... Надо же было тебя такой откормленной придумать... Первый и последний раз тебя тащу, - сдавленно шипел Боря.

- Второго раза не будет! - оптимистично пообещала я. - Или ты меня превращать не собираешься?

- Посмотрим на твоё поведение, - каким-то странным голосом сказал Боря.

А я, кстати, к этому времени хорошо уже так отдохнула, почувствовала прилив сил, о чём незамедлительно сообщила моему спасителю.

- Что-то подозрительно быстро, - усмехнулся он, но меня отпустил.

- Для меня ничего невозможного не бывает! - бодро сказала я и в два счёта преодолела один лестничный проём. Для верности немного попрыгала на месте - сначала на левой ноге, потом на правой. А потом на двух вместе, после чего прыгать стала уже по ступенькам вверх.

- Обожаю лестницы! - крикнул я на ходу. - Просто ходила по ним и ходила бы! Бегала бы и бегала! Прыгала бы и прыгала!

- Стой! - крикнул мне Боря откуда-то снизу. - Прыгай обратно, наша квартира здесь!

Всегда так получается - развлечения не вечны. Я только разогналась, как следует...

И вот мы перед дверью. И встреча с громогласной Бориной мамой неизбежна. И страшно мне! Когда за дверью послышались шаги, я тихонько заскулила и поджала хвост.

- Я тебя вроде девочкой придумывал, - хихикнул Боря. - Поправь свои любимые бантики для пущей представительности.

- Дались тебе эти бантики, - надулась я.

- Это тебе они дались. На вечное пользование. Аминь, - таинственно сказал Боря.

Последнее слово слилось со звуком открываемой двери, что, по моему мнению, не сулило ничего хорошего.

- Явился, наконец! - сказала Борина мама, к счастью, не так громко, как раньше. - Мы с тобой как договаривались?

- Ну, мам, - замялся Боря. - Ну...

И куда пропали его смелость, отважность, хихиканье и дурацкие выходки? Это было настолько непривычно, что мне стало за Борю даже неловко. Вот он, боец во всей красе! Любуйтесь, люди! Неужели всем этим характеристикам теперь придётся соответствовать мне? И вообще, почему меня никто не замечает? Может быть, при виде Бориной мамы я по привычке становлюсь невидимой? Это было бы очень кстати.

И тут очень некстати Борина мама посмотрела прямо на меня, и мои надежды сгорели ярким пламенем, рассыпались пеплом, пали прахом. Одним словом, запахло жареным. Это я почувствовала очень отчётливо. Жареным пахло откуда-то с кухни, а я после первой в моей жизни прогулки в подобном обличии весьма проголодалась.

- Надо же! - всплеснула руками мама и улыбнулась. - Боря, какую ты невесту красивую привёл!

Чур меня, чур меня!

- Никакая это не невеста, - возмутился Боря (всё-таки иногда он молодец). - Это... Её зовут...

- Боруэлла, - помогла ему я. - Папа ласково зовёт меня Боренькой.

6. Знакомство с малочисленными родственниками

- Проходите, проходите, - растерянно затараторила Борина мама. - Заходи, девочка. Не стойте в дверях, просквозит ещё. Боря, что же ты, приглашай гостью войти!

Ага. По имени меня, значит, называть не будут. Это же настоящая дискриминация!

- Кстати, можете обращаться ко мне по имени-отчеству, - сказала я, переступая порог. - Боруэлла Вениаминовна.

Но Борина мама уже, видимо, успела прокрутить длинную ленту мыслей, из которой можно выделить два главных предложения: "Ну и имена сейчас у детей. Ну и дети сейчас!" После этого для неё всё стало на свои места.

- Тётя Надя, - очень серьёзно сказала она. - Можешь называть меня Веткиной Надеждой Петровной.

И протянула руку.

Я её даже зауважала!

На шум в прихожей сбежался народ, который состоял из Бориного папы.

- Михаил Васильевич Веткин, потомственный папа! - продекламировал он, вежливо кивнул и невежливо захихикал. Так вот в кого Боря такой... странно-смешной.

- Мама, папа! - сказал Боря. - Можно, Боруэлла какое-то время поживёт у нас?

Всё-таки отличные у Бори родители! Они не бросились в паническое бегство, а лишь посмотрели на сына несколько вопросительно. То есть глаза у них расширились и моргать перестали.

Пока родители не опомнились, Боря продолжил.

- Это сестра одноклассника моего, Отвё... Петьки Сазонова. Он с родителями уехал на несколько дней в поход. Говорят, если уж такое жаркое бабье лето настало, то этого упустить никак нельзя! Я как раз в гости пришёл, а они собирались. И попросили присмотреть за ней, - Боря кивнул в мою сторону. - Я пообещал. Раз уж мы упускаем такое жаркое бабье лето...

И грустно вздохнул.

- А почему её с собой не взяли? - удивилась тётя Надя.

Что это они говорят между собой, будто у меня спросить нельзя?

- Папа сказал, что с этим исчадием ада, со мной, то есть, никуда ни за что не поедет, - выпалила я и улыбнулась. - А я не хочу расстраивать папу. Он добрый и иногда даже не ругается.

- Зато у нас исчадия ада в почёте, - заговорщицки сообщил мне Борин папа. - Потому что я к ним двум уже привык.

Тётя Надя посмотрела осуждающе - на мужа, и понимающе - на меня.

- Конечно, пускай поживёт! - сказала она. - Быстренько разувайтесь и проходите.

Только тут она заметила, что сандалии я держу в одной руке, а носки распиханы по карманам.

- Боренька, а ты почему носки сняла? - спросила она.

- Это чтобы у моей мамы было меньше стирки, - деловито сказала я. - Она и сама часто так делает.

- Какая умница! - сказала тётя Надя, хотя я не понял - это она обо мне или о моей маме?

- Вы, наверное, проголодались? - продолжила тётя Надя. - Давайте, мойте руки, - она внимательно посмотрела на меня. - Умывайтесь, - тут она посмотрела на меня ещё внимательней. - ...Мойте ноги, и к столу. Боря-старший, проследи.

Как нехорошо давать клички собственным детям! Но Боря не обиделся.

- Может, проще её выкупать? - рассудительно сказал он.

Ну, если тётя Надя ещё и согласится... Я вспомнила, как Боря жаловался, что его мыться заставляют. Наверное, неприспособленные после таких процедур не выживают! Не дожидаясь её ответа, я закричала как можно громче:

- Я три дня не ела! Крошки во рту не было!

И для убедительности рухнула на пол.

7. На грани жизни и смерти

Через минуту я уже сидела в кухне на табуретке, весело качая ногами. Тётя Надя торопливо стала вытирать мне руки и лицо влажной салфеткой. Я жмурилась от удовольствия. Неужели Боре такое не нравится?

- Боря-старший, покорми Бореньку, - сказала она после завершения символического мытья меня (на это, скажу я вам, ушла не одна салфетка!), и удалилась в комнату.

- Есть будем из одной тарелки, - сказал Боря.

- У вас так мало тарелок? - удивилась я.

- Мне их мыть! - отрезал Боря так, что я поняла - тут с ним не поспоришь.

- Кстати, я могу есть руками, - предложила я, чтобы облегчить Борины страдания.

А он почему-то испугался.

- Нет уж! - сказал Боря и положил передо мной вилку.

Потом задумчиво почесал затылок и положил ещё ложку и нож, после чего спохватился и нож убрал. Надо же! Убрать самый главный столовый прибор!

- Салфетку! - требовательно сказала я и застучала ложкой. - Хочу есть, как культурный человек, а не как ты.

- Ты ещё не знаешь, какой я культурный, - угрожающе сказал Боря и показал кулак.

Нет, ну мог он придумать меня, например, той же маленькой девочкой, но с бицепсами... трицепсами и четырицепсами? Я показала язык. Мол, моя сила - в нём, так что поосторожней со всякого рода угрозами! Не знаю, проделал ли Боря такой мыслительный путь или нет, но пусть не салфетку, а полотенце он мне дал. Как культурный человек, я постелила его на табуретку, и для собственного удобства забралась на неё с ногами. Боря в это время стоял у плиты. Это даже хорошо, что он моих махинаций не видел - не люблю быть культурной напоказ.

- Нам хватит? - спросил он, показав тарелку с насыпанной кашей и котлетами.

- Если ты перестанешь есть, когда я скажу "стоп", то хватит, - заверила его я.

Боря подозрительно посмотрел на меня и поставил тарелку на стол. Я резким жестом придвинула её к себе, взяла в одну руку вилку, в другую - ложку и набросилась на еду. Боря за стол не садился и был несколько озадачен. Затем взял другую тарелку и насыпал себе раз в пять меньше, чем мне. С возрастом желудок уменьшается, что ли?

...Эх, плохо, конечно, быть человеком, можно даже сказать - это худшее из наказаний, но вот кое-что хорошее в этом есть. Например, еда. И ещё... еда. Мы с едой просто созданы друг для друга, это я поняла сразу!

Правда, через какое-то время мне стало сложно махать ложкой и вилкой. Дело не в том, что руки устали - устал, видимо, желудок. Но в тарелке-то оставалось ещё больше половины!

Это с непривычки, наверное. Пройдёт. И я стала ждать, когда пройдёт, и я смогу снова погружать внутрь плоды кулинарного мастерства Бориной мамы. Чтобы чем-то себя занять на это время, я решила обратить внимание на Борю. Он жевал котлету и над чем-то хихикал.

- Чего это ты смеёшься? - спросила его я.

- Бодуэдда, - сказал Боря с набитым ртом. - Фамое дудацкое имя, кофорое я флыфал...

- Ты ещё маленький, и мало чего вообще флыфал за свою жизнь, - обиделась я. Такую задумку не одобрить! Это имя было самым оригинальным из того, что я придумала за последние годы!

- Тоже мне, бабушка всезнающая, - обиделся в свою очередь Боря.

- Разговаривай со мной на "Вы", - уточнила я.

После чего мы стали активно дуться друг на друга. Это занятие показалось мне слишком утомительным. Боре, по-моему, тоже надоело.

- А ты всегда такая вредная? - спросил он.

- По нечётным дням и праздникам, - пискнула я, вспомнив лестницу.

И мы рассмеялись.

Закипая, шумел чайник - самая мудрая, рассудительная и добрая посудина с повышенным уровнем коммуникабельности. Психолог, одним словом.

Мне вдруг стало так легко, как будто я была в каком-то далёком путешествии и вернулась домой. К родственникам. Своим...

Мысли перебил Борин папа, ворвавшийся на кухню.

- Бори в сборе! - многозначительно громыхнул он, и, смеясь, снова ушёл.

Так вот, вернулась я домой, к родственникам, а они все хором взяли и поглупели.

- Что это с ним? - спросила я Борю, кивнув в сторону исчезнувшего.

- А что? - в свою очередь недоумённо спросил Боря.

Я махнула рукой. Всё ясно. Яблоко от яблони... далеко бочку не катит. В принципе, Борин папа был мне чем-то симпатичен. Может, потому, что он быстро уходил?

Тут мои мысли плавно переключились на остатки питательных элементов, неравномерно нагромоздившихся в моей тарелке. Боря-то уже давно всё съел и частенько переводил взгляд на мою посуду. Любому ясно - отобрать хочет! И доесть!

Громко выдохнув и тряхнув при этом головой, я с деланным энтузиазмом набросилась на кашу с котлетами. Они - и каша, и котлеты, ко мне за это время охладели. Не было прежнего взаимопонимания. Тем хуже для них! И я жевала ещё активней. Боря смотрел на меня с некоторой опаской.

- Может, ты остановишься, а? - умоляюще сказал он.

Ага, думает, сейчас я всё доем, а ему не достанется! Нет, Боря, не бывать сему никогда! Это придавало мне уверенности. Да, я слаба в этом немощном тельце, но сила мысли способна превратить желаемое в действительное!

...Не знаю, что побудило меня перебраться с табуретки вниз и разлечься на полу, среди хлебных крошек, раскинув руки в стороны. Вдалеке - где-то на уровне горизонта, маячили две босые Борины пятки. Они показались мне знамением жизни, так стремительно отдаляющейся от меня...

Как это символично - оказаться на полу второй раз за сегодняшний день. И, главное - по причине, прямо противоположной предшествующей!

Умирать лёжа было удобней и... традиционней. А я не хотела нарушать традиций этих странных созданий природы в такой ответственный для меня момент. Я ясно представила себе надпись на надгробном памятнике. Красивыми золотистыми буквами. Вот так вот:

Я даже всхлипнула от жалости за себя.

- А я говори-и-ил, - поучительно и протяжно вывел Боря.

Не оплакивай меня, мальчик! Пока ещё я жива. Хоть жить осталось мало...

- Обожралась, - утвердительно сказал Боря довольным голосом.

Да разве это нужно говорить в такие минуты? Насколько я знаю, правильней - сказать что-то вроде: "Не желаешь ли помолиться, дочь моя?" Хотя какая я Боре дочь? Тогда не "дочь моя", а "сестра моя", например. Но какой из Бори брат? "Не желаешь ли помолиться, хоть ты мне и не родственница?"

- Умираю... Произнеси какую-то историческую фразу... - шёпотом намекнула я Боре. Попыталась приподняться на руках, чтобы не только слышать, но и видеть, но тут же грохнулась в исходное положение.

- Молилась ли ты на ночь, Боруэлла?! - выпалил Боря громко и радостно.

Что же, тоже неплохо. Только к чему этот весёлый тон? Впрочем, я уже начала догадываться, что смех - это у него хроническое. Даже, скорее, какая-то генетическая болезнь, передающаяся по мужской линии.

Боре произносить исторические фразы, видимо, понравилось. Помолчав немного, он продолжил:

- Все беды - от жадности! Пороки общества...

- Не надо! - прервала его я. - Ты уже всё нужное сказал. Молчи и жди.

Но Боря не молчал. Следующую его фразу к разряду исторических можно было причислить лишь с большой натяжкой.

- Котлетку хочешь? - спросил он. - Там ещё остались.

Я тихонько застонала.

Вдруг, совсем невдалеке - на стене, я увидела движущуюся точку. Старые знакомые! Сколько проведено бесед, под какими только плинтусами я с ними не летала! Множество праздников проведено вместе, множество проводов безвременно ушедших собратьев... Весельчаки, балагуры!

Выбиваясь из последних сил, я поползла по направлению к увиденному. Перегородила ему дальнейший путь ладошкой.

- Дружище! - трагическим голосом сказала я. - Ты меня помнишь? Да что за вопросы, конечно помнишь! Как там продолжаются наступления? Как воспитываете молодёжь? Токсикомания прогрессирует или пошла на спад? А я тут, видишь, умираю... Передай мои последние слова потомкам... Пусть...

Таракан беспокойно зашевелил усиками и побежал в противоположную сторону.

- Не понимает! - отчаянно сказала я. - Не слышит!

- На спину перевернись, легче станет, - посоветовал Боря.

Так он спас мне жизнь.

8. Ночные кошмары

Выкупанная с головы до пят, в длинной ночной рубашке с кружевами, хожу взад-вперёд по комнате, спотыкаюсь и жду Борю. Его вызвали на производственное совещание.

Рядом с Бориной кроватью для меня поставили раскладушку. А я рассчитывала на Борину кровать, как минимум! Кто их учил так обращаться с высокопоставленными особами, пусть и маленького роста?

Я размышляла и не услышала, как в комнату ворвался Боря.

- Эх... - вздохнул он. - Села грязными ногами на кухонное полотенце вместо того, чтобы вытирать им руки. Порвала папе газету, потому что там "ничего интересного". Заставила маму думать...

- Что из всего этого я сделала неправильно? - поинтересовалась я.

- Теперь мне придётся за тобой тщательно следить, - ещё раз вздохнул Боря. - Получен соответствующий приказ от вышестоящего руководства.

- Не лучше ли меня сразу превратить в нормальное туманоподобное состояние?

Я начинаю подозревать, что Боря вообще об этом забыл! Поэтому тысяча-другая напоминаний ему не повредят. Может быть, тогда он превратит меня хотя бы во что-то, более соответствующее моему бесстрашному, неповторимому, великому и даже величайшему характеру! В крайнем случае, если полное превращение меня откладывается, я могу побыть мальчиком, например... Хотя бы не так обидно. Но быть какой-то мелкой девчонкой - это уже перебор!

- Сегодня уже не могу, - снова вздохнул он. - Постараюсь завтра с утра. Думаю, получится!

- Ну-ну, - недоверчиво сказала я. - А папа твой ничего насчёт пяток на полотенце не говорил? Может, ему такой натюрморт нравится?

- Не, - махнул рукой Боря. - Папа лежит на диване с перебинтованной рукой и периодически жалуется, что у него прививок от бешенства нет.

- А твой папа очень даже ничего, - решила я. - Будь у меня больше времени, мы бы подружились.

- Времени и так много, - зевнул Боря. - Давай спать. А то не день, а карусель какая-то. Укачивает уже.

- А у меня бессонница. Я вроде дежурного на карусели - спать никак нельзя. Включить карусель - выключить карусель. Включить карусель - выключить карусель... Кстати, ты знаешь, что карусели любят эти всякие фразочки вроде "а роза упала на лапу Азора" и прочие... не помню как они называются...

В это время Боря выключил свет и быстро, на ощупь, добрался до кровати.

- Спа-а-ать! - протяжно и громко заявил он.

- Чего кричишь? - возмутилась я. - Только засыпать начала. Уже звёздочки перед глазами полетели...

- Звёздочки перед глазами летают в других случаях. Могу наглядно продемонстрировать, - ухмыльнулся Боря.

- Я сплю, - быстро сказала я. - Не мешай.

Боря захихикал, и его хихиканье, будто эхо, разносилось по комнате. А потом затих. Тишина оказалась такой непривычно насыщенной, что я не выдержала.

- Борька... - шепнула я. - Ты спишь?

- Пока что нет, - тихо и невнятно сказал он.

- Слушай, Борька... А почему тебя Отвёртка Лопатой величал? Это случайно, или...

- Неслучайно, - сказал он нехотя. - Из-за фамилии. Я же Веткин. Ветка - дерево - лопата...

- У вас что, класс с гуманитарным уклоном? - догадался я. - Ассоциации неслабые. Почти как "деньги - кошелёк - бейсболка".

- Не, никто из класса у нас никуда не уклонялся. А причём тут бейсболка? - заинтересовался Боря.

- Как причём? Куплена на деньги из кошелька!

- Эх... Смешная ты, Элька.

- Элька? - удивилась я, даже приподнялась на локте. - Какая такая Элька?

- Бо-рю-элька, - улыбнулся Боря сквозь темноту.

По крайней мере, мне показалось, что я вижу, как он улыбается.

Я улыбнулась в ответ.

И уснула.

...Среди ночи меня разбудило какое-то странное, неизвестное до этих пор чувство внутреннего противоречия. Я испугалась - неужели действительно туманная моя сущность так широка, что не вмещается в маленькое детское тельце? Неужели мне снова, вот уже который раз после превращения, грозит гибель, и теперь по-настоящему?

Я подошла к Боре и подёргала его за плечо. Никакой реакции! Подумав, я потянулась к Бориной пятке, которую он предусмотрительно высунул из-под одеяла, и слегка пощекотала.

- Ты чего?! - испуганно подскочил он.

- Борь... - неуверенно сказала я, переступая с ноги на ногу. - Я себя неважно чувствую. Мне будто что-то мешает. Очень.

- Ой, извини! - схватился за голову Боря. - Пойдём, провожу тебя, куда следует. И свет включу, ты сама не дотянешься. Рассказать тебе о необходимой очерёдности действий?

Следующее моё пробуждение пришлось уже на утро.

9. Лучше, чем ничего

Первое, что я увидела после пробуждения, так это Борю. Он сидел на своей кровати и не сводил с меня глаз. Я даже засмущалась, о чём незамедлительно ему сообщила.

- Смотри на потолок, - сказала ему я. - Он симпатичнее.

Боря удивлённо расширил глаза и уставился на меня ещё пристальнее.

Обидно, когда пробуждение не сулит ничего хорошего. Те же руки, ноги, голова... Боря ведёт себя как-то странно. А главное - эта осенняя муха не прекращает ныть, пытаясь пролететь сквозь стекло. Свободу ей, видите ли, подавай. Не люблю мух. Скандальные они, сплетничать любят. Обо мне чего только не говорили! Даже ходили среди них слухи, будто я - заколдованный пчелиный рой, который во что бы то ни стало нужно расколдовать, а потом уничтожить. Наивные! Вот и сейчас эта крылатая угроза всего вкусного и сладкого никак не хотела умолкать:

- Кругом шаманство! - возмущалась она страдальческим тоном. - Повадились эти люди воздух сгущать! Ой... Эти шишки с моей бедной головы сойдут только в следующем веке, да и то при особом старании пластических хирургов. Ай...

Там, где она говорила "ай" или "ой", я постоянно слышала ещё и "дзынь", что символизировало очередной удар о стекло.

Я попыталась отвлечься от ноющего мухозавра. Тем более что заныл ещё и Боря.

- Я пробовал, пробовал, - вдруг сказал он дрожащим голосом. - Я уже час назад проснулся и всё пытался тебя превратить. И! Ничего! Не получается!

Дело плохо, решила я, раз уж Боря разучился складывать слова в предложения. Я попыталась его утешить.

- И что, совсем-совсем ничего не получилось? Может быть, хотя бы на несколько веснушек меньше стало?

Боря посмотрел на меня ещё раз и отмахнулся:

- Не знаю насчёт тебя, но передо мной сидит сейчас всё та же вчерашняя девчонка. С повышенным уровнем вредности!

- Странно, но передо мной никакой девчонки не сидит! - сказала я, надеясь, что Боря хотя бы улыбнётся.

Боря на шутки сегодня никак не реагировал и снова отмахнулся. Мне это не понравилось.

- Всё-таки что-то в лице изменилось, - серьёзно сказал он. - Только понять не могу, что именно... Вроде бы всё на месте.

Я хмыкнула и отвернулся. Поэтому снова услышал вопли.

- Разнесу, разбомблю, уничтожу! Дайте прорваться! Меня на улице девчонки ждут! Я не могу пропустить встречу у банки с мёдом! Помогите!

- Выпусти ты её, - буркнула я. - Видишь, убивается.

- Кого выпустить? - непонимающе спросил Боря.

Вообще-то я спокойная, но тут не выдержала.

- Не меня же! Эту стеклопробивающее устройство! Муху! Она уже полчаса ноет, ты что не слы... - и запнулась.

Потому что догадалась - Боря муху не слышит. Как не слышит и недовольное бульканье оконного стекла, которое всё не хочет просыпаться.

Боря не слышит.

- Борька! - радостно подскочила я на кровати. - Я слышу! Я стала почти такой же, как раньше, только другой! У тебя получилось! Ну, почти получилось.

- Правда? - недоверчиво поднял глаза Боря.

- Правдивее не бывает. Это лучше, чем ничего, честное слово!

Боря заулыбался и, довольный, растянулся на кровати.

- Э, ты чего разлёгся? - толкнула его я. - Сначала выгони муху. Потом мне ещё раз свет включи. Ты сам говорил, что я не дотянусь.

Похоже, от радости Боря был готов на всё. У меня промелькнула мысль, что неплохо бы попросить немного денег на карманные расходы - всё-таки мне ещё день, видимо, придётся побыть неким подобием человека. Но я решила не омрачать Бориного счастья, и удивилась собственной щедрости.

Чуть позже из специализированной комнаты гигиенического назначения донёсся мой радостный вопль.

- Борька! Молодец! Знал бы ты, какой ты молодец! Ты бы знал бы ты, ты, Борька! Здорово!

- А? Чего? Где? - растерянно спросил Боря.

- Я стесняюсь. Лучше наклонись, я на ухо шепну.

Боря глупо захихикал, когда услышал мою сногсшибательную новость.

- Мальчишеская стрижка будет? - нетерпеливо спросил я и замотал головой.

- Ты что! - возмутился Боря. - Никаких стрижек.

- Тогда я сам постригусь. Дай ножницы! - потребовал я.

- Ну куда ты так торопишься! Резать - не растить! Стрижка твоя, то есть её отсутствие, нам ещё пригодится, поверь мне, умудрённому опытом человеческого существования! У меня есть некоторые соображения на этот счёт.

- Какие такие соображения? - подозрительно спросил я.

- Позже, - сказал Боря, закрывая разговор. - Позже я тебе всё расскажу. В школу со мной пойдёшь?

10. Понедельник - день для школы

Боря вытаскивал меня из-под дивана за ноги, за руки, а потом за ночную рубашку, в которую я был до сих пор облачён. Я мычал, сопротивлялся и забирался как можно дальше к стенке. Боря перешёл от физического воздействия к моральному - начал меня уговаривать:

- Элька! Это же всего на полдня! Ты даже глазом моргнуть не успеешь!

В ответ на это я отчаянно заморгал.

- Всё, - сказал я Боре. - Моргнул. Можешь считать, что в школу мы уже сходили. Наша совесть осталась незапятнанной. Наши души спасены.

Но Боря решил, что моя душа ещё не окончательно спасена и, более того, ушла в пятки. За них-то он и схватился и потащил меня куда-то... То ли на юг, то ли на север, точно не знаю - компаса с собой не было. Да и Борина кровать оказалась не настолько древней, чтобы на ней нарос мох. Когда моё положение оказалось плачевным, я схватился за край одеяла руками и зубами. Боря не обратил на это внимания, и тащил меня дальше по направлению к выходу. Это дало мне возможность использовать вторую руку для захвата ножки раскладушки...

Через пять минут Боря пытался привести свою комнату в видимый порядок, а я спокойно залез под кровать и чувствовал там себя в полной безопасности. Не разговаривал со мной Боря сейчас, наверное, потому, что был занят делом. Пусть тогда и для меня время не проходит зря! Прочитаю-ка я небольшой отрывок из книжки! Из той, за которую я схватился во время очередной атаки, а Боря решил книжку отобрать. Несколько листочков до сих пор были зажаты в моем кулаке. Молодец я, хорошо держал - оторвались ровно, читать легко. К тому же, это будет тренировкой чтения по диагонали.

Я начал читать вслух, чтобы Боре веселей работалось:

- Тридцать пять, девятнадцать...

- И телефонный справочник разорвал, - вздохнул Боря с сожалением. - Неужели тебе настолько сильно не хочется идти в школу?

- У меня на неё аллергия! - заявил я, и дальше читать вслух не стал.

- Как это - аллергия на школу? - удивился Боря.

- Так же, как и на апельсины и стоматологов. Никакой разницы, - пробурчал я и уткнулся носом в прохладную, слегка пыльную стенку.

Так лежать было неудобно, поэтому я уткнулся носом в пол. Тот не возмущался - стены дома были заняты тем, что перешёптывались друг с другом, передавая дальше текущую обстановку. Их совсем не удивляло, что двое мальчишек безобразничают - они привыкли ко многому. Да и вообще, сообщения стен домов всегда были краткими и напоминали рацию - вроде тех, что используются в такси.

- Три килограмма апельсинов только что поступило в двадцать пятую квартиру, - процитировал я одно сообщение, потому что к слову пришлось.

- Ленке привалило три килограмма даров от братьев наших цитрусовых? - присвистнул Боря. - Надо будет в гости зайти. А ты откуда знаешь?

- Я сквозь стены вижу, - соврал я.

- Врёшь! - догадался Боря.

- Вру, - признался я.

Это помогло Боре задать высокоинтеллектуальный вопрос:

- А почему ты так уверенно говоришь об аллергии, если ты и человеком-то никогда не был?

- Бу-бу-бу, бу-бу-бу, - неинтеллектуально передразнил его я.

- Да ну тебя, - решил Боря. - Я есть пошёл.

И потопал на кухню. Когда запах разогреваемого завтрака добрался до моего прижатого к полу носа, я не выдержал и пошёл следом.

Как только я оказался на пороге кухни, Боря сказал странным голосом:

- Т-так!

- Как? - искренне поинтересовался я.

- Не перебивай меня, когда я с младшими разговариваю!

И повторил своё "так", после чего поставил ультиматум:

- Или получаешь еду, но идёшь в школу, или не питаешься, но остаёшься дома. Выбирай!

При этом он так сильно размахивал кухонным ножом, что мой голод победил. А если победил мой голод, значит, победил и я! Не так уж плохо всё складывалось. К тому же, я умудрился выпросить у Бори за это целое желание. То есть я когда-то что-то попрошу, а он обязательно сделает. Я даже удивился - надо же, Боря с такой лёгкостью подписал свой практически смертный приговор!

- И что делать с этой бумажкой? - спросил в тон моим мыслям Боря.

- С какой бумажкой? - очнулся я.

- Да с запиской, - помахал Боря исписанным клочком бумаги. - Ода моей мамы в твою честь.

- Ну-ка, напой?

- Уважаемая Нина Аркадьевна!

- Эээ, стоп! - перебил его я. - Это совсем не мне ода. Или тебе кажется, что я похож на какую-то Нину Аркадьевну?

- Нина Аркадьевна напоминает мне не тебя, а мою классную руководительницу, - объяснил Боря. - Собственно, это она и есть.

- А причём тут я? - спросил я недоумённо. - И это нечестно по отношению к Нине Аркадьевне.

- Ты же не дослушал! - сказал Боря. - Это такое вступление. А о тебе там будет дальше.

- Спасибо, как-нибудь в другой раз, - сказал я ему, и, выхватив листочек, убежал в комнату, где спокойно дочитал посвящённое якобы мне произведение.

К сожалению, его содержание особой оригинальностью не отличалось:

"Уважаемая Нина Аркадьевна!

Сестра одного из учеников вашего класса, Пети Сазонова, на некоторое время осталась у нас. Сами же Сазоновы уехали по уважительным причинам и в ближайшее время вернутся в город. Девочку зовут Боруэлла. Большая просьба - пусть она сегодня (и, возможно, завтра и послезавтра) посидит в классе. Поскольку мы с мужем до вечера будем находиться на работе, нет возможности оставить ребёнка дома. Мой сын, Боря Веткин, за ней присмотрит.

Заранее приношу извинения за причинённый ущерб.

С уважением, Веткина Надежда Петровна"

- Боря! - крикнул я в пустоту коридора. - Не думай, что я буду снова изображать девочку! Ни за что на свете!

11. Стихийное бедствие

Зеленые штаны с красными карманами и пиджак такой же расцветки - это Борин костюм времён его молодости и моего нынешнего возраста. А внутри этого странного костюма, предназначенного для маскировки среди помидоров, нахожусь я. Казалось бы - хуже не придумать, но Боря придумал и хуже. Он предложил мне надеть платье, которое было мне точно по размеру и осталось на память от вчерашнего превращения! Пришлось одевать красно-зелёное. Деваться было некуда.

- И как ты это носил? - недовольно спросил я, передвигаясь за Борей спортивной ходьбой. - Под пытками надевал, что ли?

- Я тогда был маленьким, - снисходительно сказал Боря. - И мне нравилось.

- Такое?!

- Ага! - радостно сказал он.

На улице было холодно - всё небо затянули тучи, дул ветер, всё время пытаясь сорвать с меня бейсболку.

- Отстань! - сказал я ветру. - Тебе её всё равно надевать не на что.

- Ну дай для коллекции, а? - попросил ветер.

Я замотал головой.

- Жадина, - сказал ветер и легонько толкнул меня в спину. - Жадная жадина, жадных жадин верховодина.

- Сам жадина! У тебя же этих головных уборов уже накопилось, как собак в курятнике. Даже больше.

- Тоже мне, арбуз говорящий. Отдай нахлобучку! Кому сказал?

Но я только крепче стал придерживать бейсболку рукой.

Она была такого же зелёного цвета, как и костюм. Это единственное, что мне нравилось в моём теперешнем виде. Только вот из-под бейсболки яркими осколками выбивались мои рыжие волосы...

Боре пришлось все шкафы перерыть, чтобы найти свою детскую одежду. Мы так долго искали, что успеть положить всё на место нам не удалось. Да и разве это не приятная работа для Бориной мамы?

- Ты чего там свистел? - поинтересовался Боря.

- А, это я не свистел, это я общался.

- А-а-а... - непонимающе сказал Боря.

Странный он, этот ветер. Вроде бы взрослый, а ведёт себя, как маленький. Больше всего любит играться, болтать и вредничать. Один из самых сложных характеров в мире!

- Элька, а сколько тебе лет? - ни с того ни с сего спросил Боря.

- Пять, - не задумываясь, ответил я. - Вроде бы ты меня придумывал пятилетним.

- Нет, сколько тебе лет вообще? - уточнил Боря. - Не тебе, как мальчишке, а тебе, как тому... который... из которого я тебя...

- Это ты к русскому языку так готовишься? "Который, которого, которому, котырёх"? - попытался сменить я тему.

- Ну честно, Элька? Не дурачься. Мне же интересно!

- Да не знаю я. Я же вчера говорил тебе, что никогда не появлялся, так?

- Так, - задумчиво сказал Боря.

- Ну и вот, - пожал я плечами. - Ты мне лучше вот что скажи - до ближайшей поликлиники далеко? Я уже весь чешусь. Вот видишь, начинается аллергия на школу. Я же говорил! Уже, наверное, сыпь по всему телу!

- Да ты просто в одежде ходить не привык, - спокойно сказал Боря. - Догоняй, Элька!

И побежал вперёд.

А я стоял и смотрел, как он убегает вдаль, становится ниже, ниже, а края пешеходной дорожки протягивают друг другу руки, приближаются...

Как только Боря поравнялся ростом со мной, я вприпрыжку побежал следом. А он вдруг остановился, обернулся и, приветственно махая руками, стал смотреть, как я приближаюсь к нему. Я на бегу снял бейсболку, и тоже замахал ею, будто флагом.

- Я сейчас! - закричал за меня мальчишка Элька, которому было всего пять лет. - Борька, я сейчас!

...А через полчаса я уже сидел с Борей за одной партой. Опасность аллергии отступила, чему я был несказанно рад. Реальной угрозой оказалось другое стихийное бедствие. Девчонки.

- Ой, какой маленький! - визжала одна. - Веткин, это твой брат?

- Троюродный, - невозмутимо отвечал Боря.

- Мальчик, как тебя зовут? - наступала другая.

Я беспокойно заёрзал на стуле.

- Ты что, не знаешь, как тебя зовут? - удивилась она.

- Говорят "иди сюда", - хмуро сказал я. - И я или иду, или не иду. В зависимости от обстоятельств.

- А сколько тебе лет? - спрашивала третья.

- По два раза в день на один и тот же вопрос не отвечаю, - заявил я.

Поток вопросов лился на меня со всех сторон. И не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы не прозвенел звонок. Девчонки вернулись на свои места, но я спиной чувствовал их заинтересованные взгляды. Они что, маленьких детей никогда не видели? Я им кто, зоопарк одного актёра?

- Борька, ты меня спасёшь? - шепнул я.

- Спасу, - твёрдо сказал Боря. - Прорвёмся.

В это время в класс вошла учительница алгебры и, увидев меня, заулыбалась:

- О, да в классе новичок! Какой маленький... Мальчик, как тебя зовут? Сколько тебе лет?

Я тоже почему-то стал улыбаться и подробно отвечать на вопросы.

- Боря Веткин, это твой брат?

- Троюродный! Я его троюродный брат! Боря - мой самый близкий родственник! - выпалил я. - Правда, Боря?

Боря удивлённо посмотрел на меня и кивнул. Учительница, слегка наклонив голову, взглянула на меня, ещё раз улыбнулась и направилась к учительскому столу. Вот это я понимаю, ода в мою честь!

- Сними кепку, - наклонившись ко мне, шепнул он. - Так положено.

Я снял бейсболку, положил её на парту и замотал рыжей лохматой головой. И тут меня посетила гениальная мысль. Дождавшись, когда учительница отвернётся к доске, я повернулся лицом к классу и, широко улыбаясь, замахал рукой. Все захихикали.

- Элька, сядь, - одёрнул меня Боря. - Не позорь моих седин.

И с чего это он вдруг стал таким серьёзным? Мне, наоборот, происходящее стало нравиться. Чтобы не расстраивать Борю, я присмирел, и только изредка исподтишка поглядывал назад. Вдруг мой взгляд задержался на знакомом лице.

- Борька, - шепнул я, пнув его локтём. - Вчерашний гуманитарий здесь. Этот... инструмент.

- Знаю, - недовольно ответил Боря. - Он мой одноклассник, я же говорил.

- А...

Учительница посмотрела на меня, и я услышал то, что не надеялся услышать от неё никогда:

- За дверь здесь болтунов выставляют вне зависимости от возраста. А их близким родственникам пишут гневные слова в дневник. Веткин, учти. Кстати, твой сегодняшний сосед по парте - тоже Веткин? И как его полное имя?

- Я - Элеонор Веткин! - громко сказал я. - И этим горжусь!

- Так вот, мой тебе совет, Элеонор Веткин, - важно произнесла учительница. - Гордись молча.

И это ей я подробно отвечал на вопросы! Как глубоко я заблуждался!

Я надул щёки, скрестил руки на груди и смотрел на учительницу исподлобья. В классе что-то происходило - учительница увлечённо разговаривала, вызывала к доске учеников. Я не слушал, справедливо считая себя выше всего этого детского сада. Наконец мне надоело неподвижно сидеть, и я прозвенел школьным звонком.

Перемена получилась длинной.

12. Первоклассники - тоже люди

Чтобы нам дали спокойно поговорить, мы с Борей на перемене выбрались на улицу.

- Вечно ты придумываешь какие-то глупые имена! - возмущался Борька. - Что за Элеонор ещё? Я не удивлюсь, если в следующий раз ты решишь быть Клеопатром или... Не знаю, Геннадией какой-то!

- Очень надеюсь, - надавливая на слово "очень", сказал я. - Что следующего раза не будет.

- Я тоже очень надеюсь, - немного виновато сказал Боря.

- Где-то я это уже слышал, - подозрительно сказал я.

- Ну, Элька! - взмолился Боря. - Я же не специально!

- Ладно, сделаю вид, что поверил. Ты лучше расскажи мне, что у вас за многоэтажные такие отношения с другом твоим пернатым?

- Каким ещё пернатым другом? - удивился Боря.

- Уж точно не со мной, - пояснил я. - И так видно, что у нас идиллия. Догадайся с одного раза, ты же иногда умный, а?

- Откуда я знаю, что тебе может в голову взбрести! Одна лишь коллекция известных тебе имён настораживает. Рисковать отгадывать не буду. Хочешь - говори, хочешь - нет.

- Тогда и не скажу, что это я о Сазонове, - пробурчал я. - Хочешь - догадывайся, хочешь - нет.

- Ну ты даёшь! - хмыкнул Боря. - Нашёл, кого другом называть.

- А что, он в младенчестве съел твой любимый кактус?

- Какой такой кактус? - поинтересовался Боря.

- А на тебя школа так действует всегда, или только по понедельникам? Куда подевалось твоё наследственное чувство юмора, брат мой Борька?! Неужели ты с утра его для себя отпридумывал? Тогда придумывай назад, даже ценой моей жизни! То есть... шучу. А то кто тебя знает.

- Да никуда оно не подевалось. Я всегда такой серьёзный, когда речь идёт о кактусах! - сказал Боря, улыбнулся, надел на себя мою (хотя в некоторой степени и свою тоже) кепку и отвесил мне подзатыльник.

- Да, так гораздо лучше, - я почесал затылок и бросился догонять Борю, чтобы отобрать нажитое.

На какое-то время мы забыли обо всех одноклассниках и учительницах и, дурачась, бегали по школьному двору, изредка натыкаясь на перепуганных учеников младших классов.

Радостно хохоча, мы приземлились на лавочку и пытались отдышаться. Я высунул язык и наклонился низко к земле. Вдруг меня кто-то несмело тронул за плечо.

- Ры...жик, это тво...ё, да?

Я медленно поднял голову и посмотрел вверх.

Мальчик был, видимо, первоклассник.

Огромные тёмные глаза мальчишки придавали лицу немного особенное выражение. Как будто он радостно удивлялся всему миру: и тому, что он в нём живёт, и тому, что в этом мире есть я. И Боря... Да даже лавочка, на которой мы сидим!

Его выцветшие за лето светлые волосы кто-то старательно уложил мокрой расчёской, и было видно, что мальчик несколько раз уже прошёлся по ним пятернёй. На правой щеке алела свежая царапина. С выпрямленной спиной, в водолазке, он казался ещё более тоненьким, чем был на самом деле. Мальчик протягивал мне большой зелёный лист. Мою кепку.

Правда, этот лист уже прилично запылился.

- Это ведь твоё? - уже смелее переспросил мальчик.

- Моё. Спасибо огромаднейшее! Я даже не заметил, как потерял, - сказал я, натягивая бейсболку.

Мальчик довольно улыбнулся уголками губ и слегка кивнул:

- Я шёл рядом. А она... вот...

Мне показалось, что надо бы сказать что-то очень важное, и я никак не мог вспомнить, что именно. Но долго вспоминать не пришлось - нужные слова прозвучали сами по себе. По крайней мере, мне так показалось.

- Я - Элька.

- Вадик.

Я пожал протянутую руку. Вдруг рядом услышал настойчивое посвистывание. Мы с Вадиком повернулись на звук и увидели свистуна, то есть скучающего Борю.

- А меня тут будто вообще нет, - хитро сказал он.

Вадик невозмутимо сделал шаг в сторону.

- Вадик... Вадим.

- Боря, - снисходительно сказал Боря и пожал руку мальчишке.

Я тоже повернулся к Боре и протянул руку.

- Элька! - звонко сказал я.

- Балбес... - покрутил пальцем у виска Боря.

- Приятно познакомиться, Балбес! - сказал я и задействовал не пожатую руку для того, чтобы вежливо приподнять кепку.

Вадик солнечно улыбнулся и снова повернулся ко мне, тем самым не дав Борьке права слова. Так ему!

- Ты тоже в первом классе? - спросил он.

- Не, я в шестом, - не стал врать я.

- Ничего себе! - приподнял брови Вадик. - А я вот только в первом.

Я замялся, не зная, как получше выкрутиться.

- Я тут... проездом, в общем, - уклончиво сказал я. - Это я временно здесь в шестом. Вон, за ним присматриваю.

По лицу Вадика пробежала лёгкая тень.

- Проездом - это значит ненадолго?

Мне почему-то совсем не хотелось говорить "да", но и обманывать... обманывать тоже не хотелось. Поэтому сказал тоже правду, но другую:

- Не знаю. Понимаешь, это как получится! Или надолго, или нет. Я не знаю...

- А завтра придёшь? - осторожно спросил он.

Я глубоко вздохнул.

- Завтра - приду, - многозначительно сказал я и посмотрел на Борю. Тот покорно кивнул.

Вадик снова светло улыбнулся и доверчиво сказал:

- И я приду. А сегодня мне пора, меня пораньше забирают. Поведут в поликлинику, будут палец колоть. Какой-то из них, - сказал Вадик и задумчиво посмотрел на ладонь.

- Ты им не давайся, - посоветовал я. - Пинок ногой - лучшее средство от врачей!

- Не-е-е, - сказал Вадик. - Я не боюсь, пусть колют. Меня уже раз так кололи. Когда было страшно, я жмурился...

Вдруг он резко обернулся, и, не прощаясь, побежал. Я увидел, как они с какой-то женщиной, мамой его, наверное, уходили прочь. И тут Вадик, не оборачиваясь, поднял руку и несколько раз ею махнул. И я знал, что он машет мне.

Я обхватил голову руками.

- Элька, ты чего? - беспокойно спросил Боря.

- Борька... - грустно сказал я. - Я кажусь себе таким притворщиком... Вот Вадик - ребёнок. Настоящий. А я...

- Да ну! - успокаивающе сказал Боря. - Просто у тебя характер своеобразный. Вадик - светлый, а ты - дурной.

Я негодующе взглянул на своего успокоителя.

- В хорошем смысле этого слова! - весело сказал Боря.

Я немного помолчал. До завтра ещё так долго! Чтобы отвлечься, я предложил продолжить разговор о Сазонове.

- А что о нём говорить, - с досадой сказал Боря. - Бить его надо.

- Бить? Ты же говорил о неком сногсшибательном плане сведения Сазонова с ума? И вообще - за что бить-то?

- Бить - надёжней, - задумчиво сказал Боря.

- За что бить-то? - настаивал я.

- Да что ты с этим прицепился? Он меня бьёт, и я его бью. Таким способом мы поддерживаем равновесие на планете.

Я промолчал и стал ковыряться пальцем в лавочке.

- Элька! Будь другом, помоги, а? - с энтузиазмом сказал Боря. - Я как-то не подумал про тебя... Ну помоги! Что тебе стоит?

- Я за мир во всём мире, - попытался увернуться я.

- И я! Я тоже! Пусть он не обзывается, и я от него отстану. Ну сотвори ему какую-то мелкую воспитательную пакость, пожалуйста!

- Я подумаю, - пообещал я.

И стал напряжённо думать. Почему-то я думал о том, как на моём месте поступит Вадик. Наверное, он возьмёт за руку Борю, поведёт к его однокласснику, протянет Петьке вторую ладонь. Петька удивлённо посмотрит на малыша, а тот поднимет голову и тихо, но твёрдо скажет: "Так надо". Потом соединит Петькину и Борину руки, отойдёт на шаг, вытянется и посмотрит на двух шестиклассников, как на произведение искусства. "Вы не ссорьтесь теперь, ладно?" - попросит он.

Я так не умел.

13. Просьба выполнена

Когда мы вернулись, класс был полупустым. Ещё бы! После моего звонка коллективное сознание школьников сработало моментально: все разбежались как можно дальше, чтобы учительница, заметив подвох и вернувшись в класс, не застала там никого. А часов, чтобы проверить время, ни у кого сразу же не оказалось. Даже у отличников. И детей ещё умудряются обвинять в отсутствии сообразительности!

Петька Сазонов оказался на месте. Он смотрел в окно и сосредоточенно грыз карандаш.

- Смотри, - шепнул Боря и захихикал. - Пернатый проголодался, дерево клюёт.

Я посмотрел не на Петьку, а на Борю, грозно сверкнув глазами.

- А что я такого сказал? - недоумевал Боря.

- Бить буду, - предупредил я.

- Его? - тихо спросил Боря. - Я же говорил, бить надо, проверенный спо...

- Тебя, - перебил его я. - И не смотри, что маленький - я сильный и костистый.

Петька насторожено повернулся к нам, но тут же резко отвернулся.

- Элька, ты температуру давно измерял? - ехидно спросил Боря. - Вроде раньше был нормальным. Может, это остаточные явления превращения?

- Просто я не приемлю агрессию! - важно заявил я. - Я же говорил.

- Понял, - сказал Боря. - Это значит, что твоё заявление "Бить буду" всерьёз воспринимать не надо.

- Ну... и это тоже, - замялся я.

Боря засмеялся и показал мне язык.

- Прошу не расценивать это, как проявление агрессии, - добавил он.

- А это и не агрессия, - хмыкнул я. - Это признак отсутствия достаточного количества ума у автора жеста.

В это время Петька Сазонов громко положил карандаш на парту, поднялся и подошёл к нам.

- Что, Лопата, - медленно сказал он, стуча ногтём по парте. - Детский сад, значит, присмиряешь. Ну-ну. Ты у меня ещё за вчерашнее поплатишься. И родственничек твой самый близкий пусть подальше держится. Понял?

Боря отпустил меня, и я увидел, как его ладони сжимаются в кулаки. Наверное, это у него рефлекс на Петьку такой.

- Ты мне поговори тут, - грозно сказал он. - И попробуй только тронь Эльку! Тебе потом такое будет, сто тысяч раз пожалеешь, что cвязался.

Я мотал головой, наблюдая то за Борькой, то за Петькой. Петька засунул руки в карманы и небрежно сказал:

- Ой-ой, как мне страшно. Прямо дрожу весь. В общем, знай - я тебя предупредил.

- Я тебя тоже, - прошипел Борька.

Как логическое завершение небольшой дуэли, громыхнул звонок. Я облегчённо вздохнул. Нет, с этими двумя надо срочно что-то делать! Прямо сейчас!

Петька вернулся к своей парте и оставленному на ней карандашу. Он вертел его в руках и увлечённо продолжал изучать текущую ситуацию за окном, стараясь как можно меньше внимания обращать на нас с Борькой. Я приподнялся, чтобы проследить за Петькиным взглядом - авось там действительно окажется что-то интересное!

И не ошибся.

Из окна открывался наилучший вид на часть школьного двора: редко посаженные деревья, тропинки и одиноко скучающая скамейка. Я прислушался - она традиционно повторяла похожие друг на друга предложения, чтобы не забыть. Они, скамейки, все такие. Словарный запас не очень богат, зато произносимые ими слова складываются в довольно бессмысленное, но впечатляющее заклинание: "Здесь был Борька. Здесь был Элька. Здесь был Вадик. Здесь был Борька. Здесь был Элька. Здесь был Вадик..."

- Борька, а Сазонов за нами в окно наблюдал, - сообщил я о своей догадке.

Боря от удивления открыл рот и выпучил глаза.

- Ой, не пугай меня, - попросил я. - Я плохо переношу такие зрелища.

Пришла очередная учительница. Ей оказалось на первый взгляд лет шестьдесят. На второй - лет семьдесят. На ней была длиннющая юбка и сиреневая кофта крайней степени пушистости.

- Что за урок? - шепнул я Борьке.

Борька показал учебник географии. Мне почему-то сразу захотелось спрятаться под партой, и я уже почти сполз вниз, но на мою красную макушку учительница среагировала моментально, как хищник на дичь.

- Это у нас ч-то? - строго спросила она, смотря на меня поверх очков. Огромных, в широкой пластмассовой оправе.

Я схватился одной рукой за парту, подтянулся, оставив в поле зрения учительницы только глаза и всё, что над ними. Остальное туловище и половина лица были надёжно скрыты под партой. Это был мой щит.

- Это у нас брат, - сказал за меня Боря.

- Веткин, я к тебе пока не обращалась!

- Так это у нас брат, - сказал Боря, поднимаясь. - Это у нас мой брат. У меня. Брат, который у нас.

- Вижу, не слепая, - сказала учительница, придвинув одним пальцем дужку очков к переносице. - Но, конечно, не родной.

Она полувопросительно тряхнула головой. Полувопросительно - это потому что я толком не понял, то ли это у неё символизировало вопрос, то ли это просто тик.

- Приёмный, - сглотнув, сказал Боря сиплым голосом.

Такой расклад учительницу устроил. Она, слегка переваливаясь с ноги на ногу, проследовала к учительскому трону, приземлилась на стул, и только тогда добавила:

- Веткин, главное, чтобы без фокусов.

Такой расклад устроил и меня тоже. Для выполнения Бориной просьбы мне прибегать к каким-то фокусам не придётся, всё будет честно!

Успокоившись, я выполз из-под парты - пусть меня видят все, мне не жалко! Сейчас они ещё и не такое увидят.

К выполнению наскоро составленного плана я перешёл в тот момент, когда весь класс, включая Борю, корпел над листочками. На доске размашистыми буквами было тщательно выведено: "Самостоятельная работа". Что же, мне тоже помощи не надо! Я подождал, пока Петька повернётся назад, чтобы уточнить, стоит списывать у Димки Волохина, или только хуже будет, и...

- Встань и иди! - громыхнул я властным мужским голосом, который рассыпался на тысячи крошечных отголосков.

Посылать звуковые сигналы прямо в Петькино ухо оказалось несложно - он был коротко острижен, и уши торчали, как ручки от кастрюли. Вот если бы его причёска напоминала мою, то пришлось бы повозиться. Но я бы всё равно справился, я такой!

Петька недоумённо огляделся. Сообразив, что никто обрушившегося на него голоса не слышал, он от удивления открыл рот и почесал затылок. Заметив это, учительница трижды постучала по столу ручкой:

- Сазонов! Ещё раз увижу, что вертишься - запишу замечание в дневник.

Петька закусил нижнюю губу и опустил голову. После озадаченно покачал головой и снова стал усыпать листок своими иероглифами.

- Встань и иди! - повторил я.

Петька отложил ручку и закрыл уши руками. Это ненадолго ввело меня в заблуждение, но я проанализировал ситуацию и стал направлять звук в дырки, оставшиеся между пальцами. А пальцы у Петьки оказались, к счастью, тонкими.

- Не уши - враг твой! - продолжил я. - Встань и иди!

- Куда? - испуганно шепнул Петька, беспокойно поглядывая в разные стороны.

- Сазонов! - резко крикнула учительница. - Последнее замечание!

- Встань и иди! - в который раз повторил я тем же голосом, и добавил для непонятливых. - Вперёд!

Петька провёл тыльной стороной ладони по лбу, поднялся и на подкашивающихся ногах поплёлся к выходу. Класс оторвался от самостоятельной работы и заинтересованно зашушукался. Когда Сазонов дотронулся до дверной ручки, я прервал его благие намерения:

- К доске! К доске проследуй, Пётр!

Сазонов осторожно, рывками повернул голову, и лишь потом повернулся целиком. Сделал несколько шагов и остановился, ожидая, что будет дальше. Класс шумел, показывая руками на Петьку, а учительница, наоборот, молчала. Только взгляд у неё был каким-то странным. Видимо, от Петькиной дерзости у неё дар речи пропал.

- Петя, тебе плохо? - вдруг спросила она беспокойно.

Петька пожал плечами, замотал головой, после чего кивнул и снова пожал плечами.

- Смирительную рубашку Сазону! - донёсся сзади чей-то смелый голос.

Этот голос мне не понравился, поэтому я поспешил продолжить свою воспитательную беседу.

- Лицом к классу! - стал давать я Петьке дальнейшие инструкции. - Повторяй за мной. Я, Пётр Сазонов...

- Я, Пётр Сазонов, - почти про себя повторил Петька.

- Пусть голос твой всем слышен будет! Громче, Пётр, громче!

Петька сжал пальцы в кулаки и гордо поднял голову.

- Я, Пётр Сазонов! - громко сказал он, будто бросая вызов кому-то невидимому...

- Оно и видно, что не слон, - снова послышался тот же голос сзади.

- Перед лицом класса, - продолжил я, не обращая внимания на помехи. - Торжественно клянусь!

Вот какой получилась прозвучавшая в тот день клятва:

"Я, Пётр Сазонов, перед лицом класса торжественно клянусь не искажать в оскорбительных целях имён, фамилий, отчеств моих одноклассников и других людей в течение недели. Также я не буду ассоциировать одноклассников и других людей с различными наименованиями флоры и фауны нашей вселенной в тех же оскорбительных целях. На это время применение физического воздействия для меня является неприемлемым. Однако всё перечисленное выше разрешается в случае самообороны (в разумных пределах). По истечении этого времени обещаю подумать о жизни и о том, как я к ней отношусь, не меньше часа.

Иначе я не я!"

- Смотри мне, - напоследок сказал я и затих.

Класс зааплодировал, засвистел, затопал ногами. Учительница горой выросла за столом.

- Сазонов, вон из класса, и без родителей не возвращайся! - сердито крикнула она. - Цирк мне здесь будут устраивать!

Рюкзак Петька собирал в полной тишине. Я повернулся к нему, и мы на мгновение встретились взглядом. Петькины глаза влажно блестели.

- По-моему, я - редкая сволочь, - мрачно шепнул я Боре, когда дверь за Петькой захлопнулась.

И уронил голову на парту.

14. Моё имя в современной прозе

- Не будь занудой, - бодро сказал Борька, щёлкнув меня по носу. - Получилось здорово! Особенно когда он всё не мог выговорить слово... Это... Как его... Ассигнаци... Ацисои... Ассоциировать, вот!

Я нехотя плёлся за Борей по шумящему, живущему своей жизнью коридору. Бросив взгляд в сторону, я увидел двух мальчишек. Один жевал большой бутерброд, второй читал учебник. Жующий бутерброд посмотрел на часы, толкнул локтем стоящего рядом. Тот отдал ему учебник и забрал бутерброд. Зрелище мне показалось странным и нелогичным, но интересным. Зря я всё не решался изучать школу раньше!

- Ты чего там, уснул? - окликнул меня Боря.

- Не мешай, - сказал ему я, прикрывая нос ладошкой. - Я абстрагируюсь.

- Абстригируешься? - хихикая, переспросил Боря. - Как это ты абстригируешься без ножниц? И вся причёска на месте.

- Аб-стра-ги-ру-юсь, - терпеливо повторил я по слогам и отмахнулся. - А, тебе не понять.

- Куда уж нам! - надменно сказал Боря. - Выучил все слова на букву "А", и радуется чему-то.

И пошёл молча быстрым шагом. Я поторопился догнать его.

- Ая аещё ана абэ анесколько аслов азнаю, - сообщил я ему на бегу. - Ана апример, абутерброд.

Боря криво улыбнулся, не поворачиваясь ко мне, и снова посерьёзнел.

- Акуда амы аидём? - поинтересовался я.

- Вмы видём вв вдругой вкабинет, - запинаясь, проговорил Боря.

- А ты по алфавиту дальше меня продвинулся! - удивлённо сказал я.

- Яестественно! - смеясь, воскликнул Боря.

Для подкрепления полученных знаний следующим уроком по расписанию стоял русский язык.

Когда учительница вошла в класс, Борька первым сорвался с парты.

- Брат! Троюродный! Элька! - поспешил сообщить он.

Учительница улыбнулась:

- Хорошо, Боря.

И это всё! И никаких больше расспросов, уточнений, выяснений, криков! Я всерьёз обиделся. Поэтому, когда в конце переклички учительница спросила, кого она пропустила, я хмуро сказал, что меня пропустила.

- Значит, ты есть? - заинтересованно спросила она.

- Я - есть, - серьёзно ответил я.

- Это замечательно, - улыбнулась учительница.

Я тоже подумал, что это замечательно, и довольно улыбнулся, высунув кончик языка. Потому что вдруг почувствовал: я и вправду есть!

И стал думать на философские темы. Сквозь мысли до меня доносились слова учительницы, которые я пропускал мимо ушей, пока не услышал слово "сочинение". Потому что слово оказалось очень интересным!

Я заглянул в Борькину тетрадь, но он поторопился прикрыть её рукой. Несколько строчек я успел прочитать - это услышанное мною слово "Сочинение", а чуть ниже - "Кем я хочу быть".

- Ух ты! - обрадовался я. - Сочинение на тему "Кем я хочу быть в следующей жизни"! Моя любимая тема!

Вслух я больше не говорил, чтобы не разочароваться в очередной учительнице, а использовал опыт общения с Петькой Сазоновым и говорил прямо в ухо. В ответ на мой радостный возглас Боря скорчил непонятную мину. Но приятного в ней было мало. Я решил - пусть Боря немного успокоится, и поэтому замолчал.

Заставить себя молчать - нелёгкое дело! Я вдруг отчётливо почувствовал, как воображение заполняет все нормальные мысли, здоровается за руку с вдохновением, приглашает его в гости, за совместный творческий ужин... Сорвался я на второй минуте. Я тоже хотел писать сочинение! Я что, хуже других, что ли?!

- Зачёркивай всё, что написал, срочно! - приказным тоном сказал я Боре.

Думаю, не стоит говорить, какую мину Боря состроил на этот раз. Я и сам испугался, но виду не подал. Резким жестом я отодвинул Борину руку и нырнул глазами в его тетрадь:

"Когда вырасту, я хочу стать юристом (аккуратно зачёркнуто) учителем (тщательно зарисовано, угадывается лишь по очертаниям букв)..."

Третью свою предполагаемую профессию Боря обвёл при помощи линейки чёрной рамочкой и закрасил сплошным непроглядным пятном. Начинать разговор с тетрадкой я не хотел, но и мириться с нераскрытой тайной хотелось ещё меньше. А Борька ни за что не расскажет, если уж так зачеркнул!

- Третья страница. Четвёртая строчка сверху. Восьмое слово, первоначальный вариант, - сказал я тетради, и по привычке решил добавить совершенно ненужное. - Пожалуйста...

- Более точные координаты? - спросила тетрадь.

- Я что, Пушкин? - возмутился я.

- Это не координаты, - серьёзно сказала тетрадь.

- Более точные координаты слова неизвестны, - исправился я.

- Поиск завершён. Объект найден, - через несколько секунд сообщила тетрадь. - От первой точки вниз линия размером в четыре миллиметра. На данном отрезке миллиметр сверху вниз - следующая точка...

Тетрадка постепенно воспроизводила движение Бориной шариковой ручки во время написания злополучного слова, а я чувствовал себя заправским дешифровщиком, пытаясь представить себе общую картину. Подобное поведение тетрадей казалось мне слишком уж неромантичным - ведь они подобным образом относились к любым текстам! Даже к стихам и книгам...

В результате оказалось, что Боря хотел быть певцом!

Задумавшийся Боря, который никак не мог придумать профессию взамен трёх зачёркнутых, наконец-то обратил на меня внимание.

- Элька, хватит плавать у меня в тетради, - шепнул Боря. - Ты мне сосредоточиться мешаешь.

- А ты не точься, - предложил ему я. - Ты дай профессионалам точиться, а сам готовься к светлому будущему - обучению певцов юридической грамоте.

- Свинья, - прошипел Боря.

- Где? - искренне поинтересовался я.

Уточнять Борька не стал, а лишь снова закрыл тетрадь рукой, опустив на неё голову. Жажда творческой деятельности меня не покидала.

- Борька, - жалостливо сказал я. - Давай я за тебя сочинение напишу, а?

Тот замотал головой, не убирая её с руки - поэтому затряслась вся парта, отбивая барабанную дробь по паркету. Учительница немного осуждающе посмотрела в нашу сторону:

- Боря, не шуми.

- Видишь, ты её расстраиваешь! - с надрывом в голосе сказал я. - Как ты можешь? Она тебя всему научила, а ты не соглашаешься на простую просьбу ребёнка... П-п-педаго-о-ог...

- Я сейчас из тебя такого педагога сделаю, - сказал Боря почти одними губами, зная, что я услышу. - Если не замолчишь. Разрешить тебе за меня писать сочинение - всё равно что пожелать в школе на другой год остаться.

Это мне что-то напомнило.

- Ты мне должен желание, - обрадовался я. - Помнишь?

- Не, - бесстыдно соврал Боря и отвернулся.

Я вкрадчиво поинтересовался:

- Напомнить? Кухня. Еда. Поход в школу. В общем, так - я диктую, ты записываешь.

Боря громко вздохнул, взял ручку и ожидающе посмотрел на меня. Я воспринял это, как сигнал к действию:

- Я хочу быть морем...

- Это писать? - удивлённо переспросил Боря.

- Писать, конечно! И не мешай свободному полёту творческой мысли.

"Я хочу быть морем... Это я решил давно, в тот период, когда я много размышлял, сомневался, придумывал. Тогда мне это показалось удачной шуткой, я даже рассказал её паре-тройке знакомых. Как анекдот.

- Из тебя бы получилось хорошее море, - сказал серьёзно один из них.

С тех пор я стал мечтать. Выбирал время, когда вокруг никого не было, стараясь не прислушиваться к ветру и другим болтунам. Пусть себе разговаривают. Что мне до них? Ведь я - настоящее море. Светящееся море.

Мне непременно хотелось быть таким!

Оставить мудрость и доброту всех морей мира вперемешку с собственной непосредственностью и безалаберностью. И светиться...

Во время шторма брызги разбивающихся волн будут превращаться в искорки и улетать вверх, никогда не возвращаясь. Но я всё равно буду их чувствовать - там, в вышине. И они меня. Им будет весело и радостно.

А я буду разукрашивать ночи в яркое. И если кому-то станет ужасно грустно, он будет ходить по вечерам ко мне в гости. Купаться, разговаривать. Ему будет казаться, что море ему отвечает. Он не узнает никогда, что это на самом деле так...

Я мечтал стать морем мудрым и добрым, но в месте с тем не хотел быть старым! Пусть я буду молодым морем. Даже маленьким. Ведь иногда мне захочется играться, резвиться и бегать ногами-волнами, поднимая переливчатый шум. Взрослым так поступать нельзя. Вернее, нежелательно.

Я задумывался - интересно, море действительно может быть ребёнком? Или это всегда море, и всё? Когда я смогу превратиться, то обязательно узнаю.

"Хочу быть серебристым морем" - это мой заговор от грусти. Тайное заклинание от всяческих бед.

...Я хотел быть морем - серебристым и светящимся, как ночные звёзды. Сегодня я с ним встретился. Морем оказался первоклассник Вадик..."

Продиктовав последнее предложение, я почувствовал себя немного странно. Мне было и плохо, и хорошо. Казалось, что я сделал нечто важное. По крайней мере, для себя...

Боря смотрел на меня, будто ждал ещё чего-то.

- Всё! - сказал я ему. - Расчёт окончен. Можешь сдавать.

Боря молчал и продолжал смотреть на меня так же.

- Ну чего? - смутился я. - Что... плохо так, да?

- Элька! Ты поэт...

В голосе Бори звучало уважение, гордость за меня и даже зависть немножко. Я расцвёл, но виду не подал:

- Это же не стихи.

- Не стихи, - согласился Боря. - Ну и что? Необязательно писать стихи, чтобы быть поэтом. Здорово у тебя получается. Только вот...

- Что? - встревожился я.

- Да ничего, просто хвалить-то меня потом будут. А это нечестно. Это - твоё.

- Ерунда, мне не жалко, - сказал я Боре, и почувствовал, что жалко до ужаса! - Ты только потом расскажи, как хвалили. Можешь хвалебную речь даже на листочке записать.

- Я лучше расскажу, - улыбнулся Боря.

15. Семейный ужин в самом разгаре

К вечеру моё настроение немного улучшилось. Хоть мне снова пришлось надеть платье - ведь взрослым нельзя было рассказывать про превращения. Борина мама решила приготовить в честь гостьи (то есть меня, конечно же) пирог! Борин папа в честь гостьи принёс бутылку пива. Я радостно протянул к ней руки, но дядя Миша засмеялся и сказал, что если и угостит меня этой бутылкой пива, то только с пятнадцатилетней выдержкой. При этом он пожалел, что так долго пиво не живёт, особенно эта бутылка. Я повздыхал вместе с ним. Поговорив, мы пришли к выводу, что с этим надо что-то делать, но что именно - не придумали. Одним словом, в лице дяди Миши я нашёл интересного собеседника.

С тётей Надей оказалось сложнее. Когда мы остались с нею наедине на кухне (Боря делал уроки, дядя Миша читал), она стала подробно расспрашивать меня о школе. Больше всего её интересовало, как ведёт себя на уроках Боря. Из меня пытались сделать шпиона!

- Боря на уроках не ведёт, - отвечал я. - Ведут учителя. Боря на уроках сидит.

- И молчит? - интересовалась мама.

Поскольку я толком не знал, что хочет тётя Надя услышать, то решил с ней соглашаться:

- Молчит.

- А когда вызывают?

- Тоже молчит, конечно! - заверил её я и по удивлённому взгляду понял, что сказал что-то не то. Поэтому решил срочно исправиться. - Ответит и молчит, ответит и молчит, ответит и молчит...

Тётя Надя непонятно хмыкнула. Я решил переменить тему:

- Школа - это не место для детей, правда, тётя Надя?

- Почему ты так думаешь? - встревожилась она. - Это тебе Боря сказал?

- Не-е-ет, - успокоил её я. - Это и так понятно!

Тётя Надя решила всё списать на мой возраст:

- Конечно, тебе в школу ещё рано. Но через годик-другой... ты подрастёшь... поумнеешь... повзрослеешь... и тогда... Кстати! А как к тебе отнеслись учителя?

- Хорошо отнеслись. Особенно одной учительнице рисования понравились мои работы, - уклончиво сказал я. - Она сказала, что я малолетний талант, что меня нужно развивать и побольше воспитывать.

В ходе разговора я расслабился и проболтался, что познакомился с мальчиком-первоклассником.

- О! - обрадовалась она и почему-то подмигнула. В ответ я скорчил ужасную рожу - до этого успел потренироваться перед зеркалом.

Через некоторое время был семейный ужин. Наученный горьким опытом, я старался есть немного. Это давалось мне с трудом. Я вовсю болтал ногами, раз за разом попадая ими в сидящего рядом Борю, тот отвечал тем же. На пятой минуте и двадцать первой секунде ужина он был прерван долгим, настойчивым звонком в дверь.

Вся семья дружно ринулась к двери, а я решил остаться на кухне - сторожить пищу, но всё же заинтересованно выглядывал в коридор. То, что вошло сквозь открытую дверь, заставило меня сделать пару шагов назад. Я закрыл глаза и часто дышал. Как просто быть туманом, но как нелегко быть человеком! Это нечестно - у людей намного меньше возможностей, и опасности просто пчелиным роем вокруг жужжат!

На пороге дома, в пыльных кроссовках и спортивном костюме, стоял Петя Сазонов.

- Здравствуйте, - нерешительно сказал Петька. - Я к Боре.

- Ты - Петя Сазонов? Ой, знаешь, а мы уже к ней так привыкли! Она просто умница! Золото! - доброжелательно и немного печально сказала тётя Надя, всплеснув руками.

По словам Бориной мамы я догадался, что Петька этот дом своим посещением никогда не радовал. В отличие от Бори, я ещё не терял самообладания и мог делать логические умозаключения.

Лицо же Борьки было бледным. Он выглядел так, будто видел перед собой не Петьку, а гигантского кролика-людоеда.

- Чего? - спросил растерявшийся Петька.

- Как съездили? - широко улыбаясь, поинтересовался дядя Миша. - Рыбалка, грибалка удались на славу? Давай-ка дуй к столу! У нас просто так родственников не принято возвращать. Если она ещё сама вернуться захочет.

Тут дядя Миша, конечно же, рассмеялся. В этот раз его радость казалась насмешкой надо мной и над Борькой.

- Кто "она"? - недоумевал Петька. - Я к Борьке пришёл!

Тётя Надя прошлась рукой по коротко остриженным волосам Петьки и улыбнулась:

- Сынок, какие у тебя интересные друзья! Она, конечно, не подарок... Но поверь мне, - доверительно сказала она. - Это не повод отказываться от сестры. Я сама через это прошла - у меня два младших брата.

- Какой сестры? - громко спросил Петька и схватился за дверную ручку. - Вы что?!

- Боруэлла, золотце, - смеясь, крикнула тётя Надя в сторону кухни. - Иди сюда, твой братик пришёл!

Ничего не оставалось - я сделал пару шагов и остановился в дверном проёме. Воцарилась условная минута молчания - её нарушал смех Бориной мамы (наверное, по инерции смеялась).

- Ну вы даёте! - наконец-то сказал Петька, закрыв отвисшую челюсть. - Это же Борькин брат троюродный. Элеонор Веткин.

Тётя Надя и дядя Миша непонимающе посмотрели друг на друга, а Борька, преодолев испуг, несколько раз подмигнул Петьке.

- Я шучу, - вдруг спокойно сказал Петька. - Просто никак не могу поверить, что снова её вижу! Боруэлка, сестрёнка, как я по тебе соскучился! Иди сюда!

И открыл руки для объятий. Я подпрыгнул на месте, вытянув руки, радостно взвизгнул и побежал к Сазонову. Он засмеялся, поднял меня, крепко обнял (у меня чуть рёбра не хрустнули!), и только потом поставил на пол, держа меня за руку.

- Я себя хорошо вела, - сообщил я Петьке, посмотрев вверх. - Меня даже кормили.

Борька стоял, как замороженный, и смотрел на нас, боясь поверить в происходящее. Когда радостное семейство и мы с Петькой шли на кухню, Боря так и остался на месте. Через несколько секунд, спохватившись, он побежал следом.

- А теперь рассказывайте всё по порядку, - тихо сказал Петька, прикрыв дверь в Борькину комнату. - Я сразу понял, что здесь что-то не то. Ещё вчера. Думал, свихнулся, голоса всякие слышу, - он самокритично покрутил у виска. - Если бы не эти звуки, ещё вчера бы тебе, Боренька, уйти не дал.

- Уйти? - хмыкнул Боря. - Ты сам с позором смылся, а я остался лицом к лицу с опасностью!

И посмотрел на меня. Я вжал голову в плечи.

- Уходишь от ответа? Так-так... - сказал Петька, постукивая пальцем по столу. - На этот раз не отвертишься.

- Как же, жди, - хмуро сказал Борька.

- Не бойся, бить не буду, - сказал он. - Я клятву давал. Так что давай, по порядку, и об этой ду... странной клятве тоже.

- Как же, жди, - как заведённый, повторил Борька.

- Слушай, Веткин, - взвёлся Петька. - Я вроде как тебя сегодня выгородил?

- Ну и что?

- А то! - сказал Петька. - Сейчас обратно загорожу!

Я, как школьник, потянул руку вверх, требуя слова. Петька с Борькой не обращали на меня никакого внимания.

- Эй, вы! - крикнул я. - Помолчите. Сейчас, Петька, я тебе всё объясню.

Мой рассказ длился около часа. Странно - ведь это грустная, можно сказать, трагическая история! И с чего они смеялись? Подумаешь, небольшая литературная обработка! Подробности о пределах моих свойств и возможностей я дипломатично упускал.

Если кратко пересказывать моё тогдашнее повествование, то можно остановиться на таких фразах:

"И вижу я, как один мальчик другому говорит - эй, ты, экскаватор!"

"...А борина мама как схватит меня за уши да как закричит: "Умываться!!!"

"Примеряю я на голову кастрюлю, а борин папа удивляется - что это за мода у девочек вёдра на голову надевать?"

"И вот я ем второй день, третий, а еда всё не заканчивается... А потом просыпаюсь, и меня завтракать зовут!"

"И смотрю я, Петька идёт по классу, вытянув вперёд руки, как зомби... А я ему шепчу на ухо властным голосом - "Дальше! Дальше руки вытягивай, Пётр!"

"Ну, думаю, всё, сейчас Петька скажет Борькиным родителям, что я ему никакой не родственник, и выбросят меня прямо из балкона, как ненужное"...

Я видел - Петьке с Борькой нравится то, что я рассказываю - они заливисто смеялись. И это раззадоривало меня ещё больше, и мне было уже всё равно рассказывать, главное, чтобы веселье это не заканчивалось.

И я продолжал примерно так:

"А Борька берёт коробку из-под обуви и заявляет - теперь ты будешь жить здесь!"

"Двадцать уколов от бешенства за два дня - это вам не шутка! Это больно!"

"А я эту бабульку на руки беру - и вверх по лестнице!"

- Ну, ты даёшь! - восхищённо сказал Петька, когда я замолчал.

- Ты, не только поэт, а ещё и фельетонист! - сказал Борька сквозь смех. - Тебе бы карикатуры рисовать!

Петька с Борей серьёзно посмотрели друг на друга, и рассмеялись с ещё большей силой. А я тихонько подошёл и соединил их руки.

- Вы больше не ссорьтесь, ладно? - тихо попросил я.

И всё сразу стало хорошо. Боря с Петей даже ещё ничего не сказали друг другу, они лишь посмотрели на меня - вместе. А болтун-ветер, подглядывавший в окно, вдруг стал читать красивые и грустные стихи. Такие, что мне показалось - всего мира будет мало, чтобы вместить их! Мне захотелось бежать - вперёд, без оглядки! Главное, чтобы рядом бежали, держась за руки, Петька с Борей, впереди терпеливо стоял с поднятой вверх рукой Вадик, а в спину дул ветер... С которым я теперь тоже не буду ссориться. То есть... постараюсь.

В доме Борьки меня снова оставили на неопределённое время. Петька рассказал Бориным родителям впечатляющую историю, как его отправили домой, под присмотр старенькой бабушки, которая с Боруэллой никогда не умела обращаться и боялась подходить к ней ближе, чем на пять метров. Родители, как ни странно, обрадовались.

- Да я её даже усыновить готов! - сказал дядя Миша, похлопывая меня по плечу.

- Ну, это уж слишком, - натянуто улыбнулась тётя Надя. - Боренька будет скучать по родителям. Кстати, они скоро приедут?

Позже, растягиваясь во весь свой маленький рост на Борькиной кровати, я думал, что сейчас усну, а завтра будет день - длинный и добрый. Завтра Борьку, то есть меня, будут хвалить за сочинение. Завтра я увижусь с Вадиком. Наверное, он будет ждать меня у ворот школы с самого утра. Завтра...

Я засыпал, и никто-никто не мешал мне разговорами.

17. Утро, которое вечер

Проснувшись, я почувствовал, что кровать не так удобна, как казалось мне вчера вечером. В спину впивались какие-то доски. К тому же они начали трещать...

- Элька! - донёсся до меня откуда-то снизу Борин голос. - Держись!

С чего это вдруг я должен держаться? Я, в конце концов, лежу на кровати, а не вишу где-то, случайно заброшенный злыми силами! Или нет?..

Непродолжительное время раздумий завершилось сильным дуновением ветра. Листья на тоненьких веточках любопытно заглядывали мне в лицо. Качнуло ещё раз, и я ухватился за ветку, которая оказалась вверху и росла параллельно кровати. Оказавшись в безопасности, я решил перейти к пробудительным процедурам - зевнул и, отпустив одну руку, потянулся. Зевая, вспомнил, что Борька мне так и не купил зубную щётку, так что отдёлаюсь лёгким умыванием. Вот только с дерева спуститься как-то надо...

С дерева? С какого это ещё дерева?!

- Э-э-элька! - гремел снизу Петька. - Я за пожарными! Держись, Элька!

Я осторожно посмотрел вниз, и тут же на практике проверил, где у человека находится сердце. Вниз - этажей шесть, не меньше!

Я изловчился, загнал страх в самый дальний угол вселенной, и из лежачего положения переместился в сидячее. Сидеть было довольно удобно - впереди меня поддерживала ветка, а другая подпирала спину сзади. Я осмелел, и даже ногой болтнул. Петька, не дождавшись моего ответа, куда-то побежал.

Всё вокруг было окрашено в оранжево-серое. Ещё немного, подумал я, и солнце совсем зайдёт, оставив только серый цвет. А чуть позже к светло-серому добавится чёрный...

Рассуждения показались мне красивыми, но в чём-то неправильными. Не совсем проснулся я ещё, что ли? Я замотал головой в разные стороны, чтобы привести мысли в привычный беспорядок.

Ага, вот оно что! По утрам закатов не бывает! Значит - или произошла природно-климатическая катастрофа, или сейчас вечер. Учитывая то, что я ни с того ни с сего оказался на дереве, природно-климатическая катастрофа не исключена.

Думать мне надоело, и я решился обратиться с философскими вопросами к подающему громкие сигналы Борьке.

- Держись, Элька! - разрывался он внизу.

- Да держусь я, держусь, - шепнул я ему на ухо, давая ему понять, что он тоже может не срывать голос, а говорить, как человек с вышестоящим (или вышесидящим) человеком.

- Элька-а-а, ты не свалишься? - продолжал кричать Боря.

- Разве что ты меня оглушишь, - тихо намекнул ему я. - Не кричи. Представь, что ты разговариваешь с деревом. Представил?

- Представил... - вполголоса сказал Боря через тридцать секунд. Он сосредоточился, слушая мой голос прямо в своих ушах, и действительно смотрел прямо перед собой, на дерево.

Странная была бы со стороны картина, увидь кто её! Мальчик, говорящий с деревом. Можно так и настоящую картину назвать. Говорящий с деревом мальчик. На картине будет ребёнок помладше, он доверчиво обнимет дерево, и как будто будет рассказывать что-то. А дерево будет тянуться к нему ветками... Нет, картину я назову по-другому. Говорящий с ветками Веткин.

- Тогда объясни мне, дереву недоходчивому, всё по порядку, пожалуйста, - попросил я.

- Например? - хитро спросил у дерева Боря.

- Например, у меня никогда не было привычки просыпаться на деревьях вечером. Я никогда не делал это позже обеда. Намёк понятен?

- Почти, - уклончиво сказал Боря.

Тут выяснилась ещё одна деталь, которая меня очень встревожила:

- А почему я снова - девочка?

- Я не виноват! - развёл руками Борька. - Ты в неё по умолчанию превращаешься. Это даже не я превращал, а Петька. Я больше раза в день всё-таки превращать не могу...

Сейчас мне показалось, что быть девчонкой - не самое худшее. Вот остаться на этом дереве на веки вечные - это, пожалуй, похуже будет...

Из того, что сказал Борька, мне было понятно далеко не всё. Чтобы привести бредущие в разные стороны мысли из беспорядка в чёткую структуру, пришлось снова замотать головой. Ветка, на которой я сидела, закачалась. "Не упаду?" - спросила я у дерева. "Да я сотню таких, как ты, на этой ветке выдержу! Пушинка..." - ласковым шелестящим голосом сказало дерево. Я спокойно вздохнула. Деревья, как люди, бывают разными и непредсказуемыми.

- Так меня ещё в кого-то превращали сегодня? - удивилась я.

- Да, - извиняющимся голосом сказал Борька. - В листочек...

- В листочек?!

- Я утром... Ты спала... - замялся Борька. - Я сказал совсем случайно: "Начнём с чистого листа!". Ты тут же исчезла, а под одеялом я нашёл белый лист. В косую линеечку...

- Балда! А Вадик как же?! - испуганно спросила я. - Я же из-за него сегодня не хотела превращаться, а ты... Значит, он ждал, а я... Эх, вы!

- Вадик про тебя знает, - виновато сказал Борька. - Почти всё.

Я почувствовала себя очень-очень странно... Громко вздохнув, я устремила гневный взгляд в соучастника преступления. И даже не подумала, что из-за высоты Борька всей силы моего взгляда не заметит.

- Так как же я здесь оказалась? Рассказывай! - требовательно сказала я.

Я напрягла слух и тут же от неожиданности закрыла ладонями уши - воздух пронзили звуки пожарной сирены. Ветки держали меня крепко.

18. Утреннее превращение

Утром, которое и положило начало этой нелепой истории с Элькой на дереве, Борька тоже проснулся в незнакомом месте. Нет, он оказался не на дереве, и даже не в речке. Не было Борьки ни на борту космического корабля, ни в жаркой Африке.

Просто он никогда раньше не спал на раскладушке. Так рано, на рассвете, он просыпался тоже нечасто.

Когда в комнату на цыпочках вошла мама, Боря притворился спящим. Мама по привычке поставила будильник на тумбочку возле кровати, но, спохватившись, переместила его к раскладушке. Теперь будильник тикал прямо около Бориного уха. Тихонько скрипнула дверь детской комнаты, а чуть позже бахнула входная дверь.

Борька высунул из-под одеяла руку и резким жестом хлопнул по будильнику. Что толку звенеть? Бодрствующего всё равно никакими звонками не разбудишь.

Рядом мирно посапывал Элька. Мирно, но громко. Чтобы вовсю пользоваться полученной привилегией, он, крепко обхватив подушку, лёг наискосок кровати. Хихикнув, Боря подошёл и потянул за край подушки. Элька сжал руки ещё крепче, но не проснулся. Его лицо показалось Боре каким-то... слишком спокойным, и поэтому незнакомым. Боря думал, что за эти два дня он к Эльке уже ко всякому привык. Но разве можно было подумать, что эта буря может быть настолько маленькой и беззащитной?

Кто он, Элька? Как ни странно, Боря ещё ни разу над этим не задумывался. Времени не было, что ли? Элька и Элька. Забавный, смешной, непоседливый, вредный и умный братишка. То есть сестрёнка. Когда как... Мало ли у кого какие способности!

Борька вспомнил тот момент, когда он впервые увидел Эльку. Или не Эльку? Вспомнил превращение...

А вот не было этого! Потому что дети туманами не бывают. И всё тут. Главное, убедить в этом Эльку... или разучиться превращать. Ведь Боря понимал - как только превратит Эльку в туман, он улетит. Навсегда. А прощаться с братом (сестрёнкой) очень-очень не хотелось. Да, он вредный, но ведь свой!

Решено - Элька остаётся! Теперь нужно как можно дольше делать вид, что превращения не получаются, а за это время обязательно удастся что-нибудь придумать. Да и Петька поможет, он практичный.

- Значит, начнём с чистого листа! - вслух сказал Боря.

И Элька исчез. Это чуть позже Боря нашёл листок из тетради в косую линеечку, и понял, что произошло. Но сначала Борю обожгло страхом. Неужели это всё?

Всё?!

- В Эльку! Превратись в Эльку! - отчаянно кричал Боря на листочек. Но тот даже количество линеечек не менял.

- В туман! В Боруэллу! Ну превращайся же! Немедленно! Хоть в кого-то! Элька!.. Слышишь?

Если бы Боря не был так взволнован, он наверняка вспомнил бы, что до сих пор превращать у него получалось только раз в день. Но он вспомнил об этом лишь по дороге в школу.

Эльку он нёс в рюкзаке - зажатым между страниц большой книги. Чтобы не помялся...

19. Я всё слышал

Вадик сидел на ступеньках перед главным входом школы и от нетерпения расцарапывал засохшую царапину на щеке. До первого урока была ещё уйма времени, и школьники не очень спешили в пустые кабинеты. И месторасположение Вадика никому не доставляло неудобства. Только один раз какой-то из педагогов остановился и сделал замечание:

- Вымажешься.

- Я на рюкзаке сижу, - сказал Вадик и ткнул пальцем в описанный объект.

- А потом к спине. А маме твоей - стирать.

- А я на той стороне, которая к спине, сижу. А вымазывается та, которая к обществу.

Вадик улыбнулся, и учитель, качая головой, прошагал к входной двери. Уже открыв дверь, он повернулся и, улыбаясь, погрозил:

- Ты мне смотри!

И Вадик стал смотреть - направо, налево и вперёд. Но всё чаще - направо и налево, именно оттуда, из-за углов школы, появлялись ученики, пренебрегая центральными воротами. Каждого нового школьника Вадик встречал с замиранием сердца.

Почему-то он был уверен, что Элька придёт рано. Он собирался пригласить его в гости, и даже предупредил маму, что, может быть, ей придётся кормить сегодня на одного оболтуса больше. Или на двух, если Борю придётся пригласить тоже... Это уже он маме не сказал, только подумал. Интересно, этот Боря - он ему кто? На брата вроде бы не похож. Разве что на какого-то там многоюродного, и то вряд ли. Вчера они вон как играли! Так, что хотелось побежать следом. И, если бы не упавшая кепка, Вадик ни за что не решился бы подойти... Только наблюдал бы за ними - тихонько, незаметно.

Вдруг из-за угла вышел Боря. Вадик радостно сорвался с места, схватив рюкзак, но тут же остановился и посмотрел на Борю. Удивлённо, недоверчиво.

Боря шёл один.

Нельзя сказать, что он был мрачнее тучи - грозы часто бывают стремительно-радостными. Выражение "на нём лица не было" тоже не подходит, потому что лицо на Боре как раз было, но очень уж кислое. Он был настолько погружён в свои мысли, что прошёл мимо Вадика, даже не заметив его. Вадик догнал его, дёрнул за рукав и вопросительно посмотрел.

- Мне... я на урок... я опаздываю. Идти надо. Потом... мы потом поговорим, - сбивчиво сказал Боря, не поднимая глаз.

И пошёл прочь.

- Боря! - звенящим голосом крикнул ему вслед Вадик. - Он уехал, да?

Боря обернулся и грустными глазами посмотрел на Вадика:

- Он заболел.

На первой перемене Петька с Борей совершали экскурсионный поход вокруг школы, чтобы быть подальше от любопытных глаз и ушей. У Борьки уже голова гудела от этих бесконечных вопросов одноклассников, задаваемых с ехидцей: "Веткин, где ж это твой воспитанник? Довоспитывался?"

- Допревращался! - ныл Петька. - В моей жизни, можно сказать, первая тайна общемирового значения появилась, а он эту тайну в макулатуру превратил!

- Прекрати, - сухо отрезал Боря. - Мне и так тошно.

- А может он сам из листочка перепревратится? - предположил Петька. - И рюкзак на мелкие куски...

- Не, Элька сам не превращается. Не умеет...

- Жаль, - серьёзно сказал Петька.

Дальше они долго шли молча, Борька пинал камешки. Они все катились не прямо, а ныряли в траву - хоть и истоптанную школьниками, но всё равно высокую.

- Ну, Элька! Хотя бы в девчонку превратился! - с досадой сказал Борька. - Ему даже идёт.

Вдруг кто-то легонько дёрнул его за рукав. Борька повернулся, следом за ним повернулся и Петька. От неожиданности никто не двигался, будто нажали на кнопку "Пауза"...

Перед мальчишками стоял Вадик и требовательно смотрел на них.

- Я всё слышал, - наконец решительно сказал он.

Мальчишки молчали.

- Значит, ты всё знаешь, - наконец сказал Борька.

- Это кто? - спросил Петька.

- Элькин друг.

- Я Вадик, - объяснил Вадик. - Борь... Так ты его... насовсем в листочек?

- Нет, Вадик, - успокаивающе сказал Боря. - Завтра, наверное, обратно превращу. Но мне всё равно неспокойно...

- Чтобы было меньше неспокойно, за ним следить надо, - сказал Вадик. - Присматривать. Он где сейчас?

- Да в классе он, в рюкзаке лежит. В целости и сохранности!

- Боря... - шёпотом сказал Вадик. - Ты его оставил... одного?

Мальчишки переглянулись и, не сговариваясь, понеслись к школе.

При появлении троицы одноклассники наперебой затараторили:

- Явились - не запылились!

- Вы бы ещё подольше ходили!

- Айда к нам!

- Тута такие соревнования по самолётозапусканию - закачаешься!

- Веткин, слышь, я лидирую! Я у тебя там листочек спёр, ничего?

И, пока Боря успел что-то сказать, одноклассник с криком: "Третий - пошёл!" запустил самолётик, то есть Эльку, в открытое окно...

Самолётик летел хорошо. В другой ситуации любой начинающий конструктор порадовался бы. Но сейчас радоваться было совсем нечему.

Подхваченный играющим ветром, самолётик сначала поднялся высоко вверх, а потом стал стремительно удаляться, будто говорил: "Ребята, простите, я бы остался, но как теперь? Теперь нельзя". И ни разу не обернулся.

- Всё, я его не вижу, - грустно сказал Боря и растерянно посмотрел на Петьку с Вадиком. - Пойдёмте искать, что ли?

- Я видел, - сказал Вадик. - Он на дереве застрял. Пойдёмте.

Класс так и не понял, что случилось. Недоумёнными взглядами они провожали уходящих ребят...

20. Возвращение

О том, что произошло со мной, Борька стал рассказывать по дороге к Вадику (на походе в гости настояла я, это чтобы Вадик не волновался).

Борька - какой-то слишком радостный и громкий. Ну да, они меня вызволили. И каждый бы вызволил на их месте! Ладно, день я потеряла. А Борька смеётся, машет руками и говорит, говорит, говорит...

- Так вот, а Вадик и говорит - давайте, я полезу! Мы ему - ты что, сорвёшься, высоко! А он - полезу, и всё тут. А там, понимаешь, веток никаких, чтобы зацепиться, ну. Потом говорит так - не мне, не Петьке, а себе вроде говорит: "Волноваться будет..." Начали интересоваться, что да как, оказалось, что он о маме. Во даёт, да? Ты знаешь, каких трудов нам стоило его уговорить пойти домой! Не пойду, говорит, и всё тут. Я ему - хочешь, тридцать рублей дам на мороженое? А он: "Ты что, дурак?" И обидно так говорит, что я аж задумался, может и правда дурак я... Думаю, ну его на фиг, пусть остаётся. Мы и бросили занятие уговаривать. А через час он сам так, смущается и говорит: "А можно я домой сбегаю, ненадолго?" Ну, и Петька его за руку - и оттарабанил домой. Скажи, Петька?

Петька кивнул в темноте. Он вообще тихий какой-то сегодня не по годам. Может, на него пожарная команда так подействовала? А Борька продолжал:

- Бегал он с полчаса, а я всё сидел и превращал, чуть мозги не сломал, честное слово! И всё боялся - а вдруг ты насовсем сломаешься? То есть не сломаешься, а как это... ну чего ты дерёшься, я тебя трогал? Не сломаешься, а повредишься, вот. Потом Петька вернулся, а я всё превращал, превращал... Ещё немного, и я бы сам в кого-то превратился! А потом Петька говорит: "Давай я попробую"... Так что ты ему жизнью обязана!

- Вот ещё, - фыркнула я. - Нет, чтобы во что-то дельное превратить, а он меня - опять в девчонку!

Тут Петька очнулся:

- А классно получилось, когда ты заревела-то... "Дяденьки пожа-а-арные, мама на больничном третий год, я единственный ребёнок в семье, к тому же на моей детской шее два маленьких брата... Если мама всё узнает, она этого не перенесёт, не сообщайте ей, пожалуйста!"

Я решила не комментировать Петькин восторг, потому что гордиться собой нужно молча. Только сказала скромно:

- А как же! Мне помогло профессиональное владение тонкой наукой - просьбологией! - и добавила не по уставу. - Есть хочу...

- Листочков пожуй, - предложил Боря.

Поскольку корчить рожи в темноте абсолютно невыгодно, я снова пнула Борю ногой.

И вот мы в гостях! При виде меня Вадик поступил довольно неожиданно. Он обнял меня, потом обнял Борьку и пожал Петьке руку.

С нами поздоровалась мама Вадика (она назвалась тётей Ирой). Поступок Вадика оказался ненаследственным, и тётя Ира не стала меня обнимать. Тоже совсем зря.

- Моя охрана, - представила я Борю и Петьку, кивнув в их сторону.

- Девочка шутит, - сказал Боря, переступая с ноги на ногу и противно улыбаясь. - Мы того... шефство у нас, вот. Подтягивать будем Вадика. По этой... по внеклассному чтению.

- Да пойдёмте уже! - звонко засмеялся Вадик и потащил меня за руку в комнату.

Комната оказалась светлой-светлой, как сам Вадик. А на стене висела фотография в рамочке. На ней Вадик в какой-то странно-официальной одежде стоял рядом с девчонкой (тоже странно-нарядной). На вытянутой вверх руке Вадик держал какую-то статуэтку.

- Это чего? - спросила я и показала на фотографию.

- Это на бальных танцах мы награду получили, - объяснил Вадик и махнул рукой. - Да я тогда совсем маленький ещё был.

- И ты до сих пор танцами занимаешься? - спросил Борька, вгрызаясь в яблоко, которое вручила ему тётя Ира.

- Ага, - сказал Вадик, будто о чём-то обыденном. - Говорят, что по мне это сразу видно.

Я аж присела. Надо же, танцует! А я умею только головы морочить. Хотя да, я же поэт! Тогда ладно. Жизнь гения ещё не до конца загублена!

- А я стихи пишу, - сказала я неожиданно для самого себя.

У Петьки отвисла челюсть, а Борька так громко сказал: "Во хвастается!", что проснулся хомячок.

- Ой, Вилка проснулся! - обрадовано сказал Вадик, схватил бедного хомяка и поднял высоко над собой.

- На столовый прибор имя похоже, - сказал Петька о хомячке. - Да ещё и девчачье.

- Ну да! - сказал Вадик. - Он обжора ещё то-о-от! Да, Вилка?

Вилка промолчал и беспокойно задёргал лапками.

- На, Элька, хочешь подержать? - спросил меня Вадик.

Не то, чтобы я очень хотела подержать хомячка, просто мне показалась забавной идея перевернуть животное лапками кверху и почесать брюшко. К сожалению, мне попался какой-то неваляшка, да к тому же и нытик. Нашёл кому рассказывать о трудностях нечеловеческой жизни!

Эти домашние грызуны, кстати, много лишнего говорят. Вилка стал в подробностях ужасно шепелявым голосом рассказывать о том, как плохо он себя чувствует, когда съедает слишком много всего (а то я не знаю!) и как он боится высоты. Не картавил воспитанник Вадика, видимо, только потому, что вообще не выговаривал букву "р". А я вдруг вспомнила, что ужасно боюсь хомячков! Нет, правда! Надо же, забыть о таком важном моменте! Вилке я об этом не сообщила, только сказала Вадику:

- Держи своего паука, - и передала зверя, брезгливо держа его за шкирку.

Вадик улыбнулся и положил хомячка обратно в клетку, сказав: "Вилка, ты пока здесь посиди, ладно?" Вилка, естественно, не согласился, но добрый Вадик не обратил на это ни малейшего внимания. Он смотрел на меня. А потом шепнул:

- Элька... Ты же... необычная. Расскажи, что ты умеешь, пожалуйста!

И тут я сама вырыла себе могилу. Эх, если бы не Вадик! Спроси меня Борька или Петька, или даже Борькин папа, что я умею делать необычного, я бы сказала, что умею готовить оладьи с капустой или ещё что-то почти правдоподобное. А Вадик на меня как-то странно действует - я такой правильной становлюсь... И что это меня так понесло? Мы с Вадиком разговорились не на шутку. А вот о Петьке с Борькой мы вообще забыли. А они, вместо того, чтобы разговаривать о проблемах воспитания хомячков, нас слушали!

Правда, чуть позже они всё-таки заговорили. Я отчётливо услышала, как практичный Петька сказал Боре: "Так давай её использовать!" Увидев, что я смотрю в их сторону, Борька мило улыбнулся и помахал мне рукой.

Всю дорогу домой мы с Борькой молчали. Только поднимаясь по лестнице, я выразила своё негодование.

- В монастырь уйду! - заявила я, громко топая ногами.

22. Так мне и надо?

Стоит ли говорить о том, что утром никакого превращения не последовало? Борька сказал, что пробовал, но снова не получилось. Я предложила ему тренироваться на хомячках, и он пообещал в следующий раз попробовать превратить меня в нечто хомякоподобное.

И тогда я почувствовала, что действительно нахожусь в заточении. Подумать только - я в плену у Борьки и его бывшего врага! Мною завладела такая тоска, что я даже ногти грызть перестала. Надо же, докатиться до такого! Так мне и надо?

- Ну что ты, Элька! - сказал Борька и легонько толкнул меня плечом. - Ведь пока не получается превратить тебя, надо же это время рационально использовать?

Я молча подошла к шкафу, потянула за дверцу и достала оттуда мою зелёную кепку.

- Вот, - протянул я её Борьке. - Когда вы меня окончательно угробите, отдай это, пожалуйста, Вадику. Прощальную записку в стихах я напишу чуть позже. Спасибо за внимание.

- Элька! - обиженно сказал Боря. - Я же вчера нечаянно!

- За нечаянно чаем не поят, - поучительно сказала я и сложила руки на груди. Но тут в дверь настойчиво позвонили, и Борька не обратил ни малейшего внимания на мой знак протеста.

Петька, который оказался в квартире всего лишь во второй раз, чувствовал себя, как дома. Или ещё хуже?

- Есть хочу! - закричал он с порога, даже не успев снять кроссовки.

- Я тоже! - закричала я ещё громче, подняв руки вверх. После чего спохватилась, вернула на лицо кислую мину и снова скрестила руки.

Подумать только - уже двенадцать часов, а ребёнок, то есть я, не кормлен! Это наблюдение помогло мне прийти ещё к одному выводу.

- Кстати, а чего это мы не в школе? - подозрительно спросила я.

- Потому что нас там нет! - выкрикнул Боря из-за дверцы холодильника. - Правда, Петька?

- Ага, - подтвердил Петька, продвигаясь на кухню. - Нас там нет, потому что мы здесь. А что у нас здесь?

И тоже заглянул в холодильник. Я заинтересовалась, и тоже подошла к этому нехитрому устройству. Ничего интересного там не оказалось, потому что там всё было холодным.

- Это будешь? - спросил Борька Петьку, доставая из холодильника кабачковую икру.

Петька пожал плечами.

- А это? - снова спросил Борька.

Через полчаса, вывалив все продукты на стол, мы остановились на бутербродах с сыром. Жевали молча. Вдруг Петька поднял вверх вытянутую ладонь и согнул её крючком. Борька тут же поставил вытянутую ладонь параллельно столу. Я насторожилась и смотрела то на Петьку, то на Борьку. Игра это такая, что ли? В ответ на Борькин жест Петька растопырил пальцы, после чего собрал их вместе и снова согнул крючком. Борька же показал ладони, скрещённые буквой "икс". Петька поднял указательный палец вверх, Борька приподнял брови (а сама я их уже давно приподняла). Петька кивнул (я на всякий случай отчаянно замотала головой, но на меня не смотрели). Борька опять приподнял брови. После чего тоже согнул ладонь крючком. Петька растопырил пальцы и завертел ладонью возле виска. Борька постучал пальцами по макушке. Петька замотал головой. Борька поднял вверх большой палец. Тут я не выдержала и показал им кулак! Поднесла каждому под нос! Персонально! Они посмеялись и больше не жестикулировали. Только Петька как-то странно на меня смотрел...

Я, наверное, никогда бы не разгадала их разговора. Если бы не приснившийся через неделю сон. Снился мне такой же разговор, как будто прокручивали киноплёнку (я даже себя видела!), но ещё и шли субтитры. Вот такие:

Петька: Ну как уговоры?

Борька: Да никак!

Петька: Эльку превращал?

Борька: Неа...

Петька: Я тут кое-что придумал.

Борька: (Приподнял брови=удивление, недоверие, лёгкое одобрение).

Петька: (Кивок=утверждение, подтверждение, тяжёлое одобрение).

Борька: (Приподнял брови=повторное удивление, повторное недоверие, повторное лёгкое одобрение).

Борька: И чего ты придумал?

Петька: >Ну, я его перепревращу немного. В этой... в мозговой области.

Борька: А это не опасно?

Петька: (Замотал головой=отрицание, порицание, запрет).

Борька: Здорово! Давай!

МОЙ КУЛАК: (не переводится).

Но всё это я поняла, как я уже говорила, к сожалению, позже. А сейчас...

- Ну что, Элька, - радостно сказал Петька, подмигнув. - Прогуляемся по городу, совершим кучу полезных дел?

- Ага! - с энтузиазмом сказала я и побежал одеваться.

23. Поиски вдохновения

Братья (один почти троюродный, второй почти родной) перед прогулкой завязали мне множество косичек, и на конце каждой было по маленькому бантику. Я, правда, пыталась заставить расчёску забастовать, но эти расчёски - такие воображалы, что... А сама сопротивляться Борьке с Петькой я не могла. Не знаю, почему. Полюбила я их, что ли, как родных?

Борька с Петькой всё время задавали какие-то глупые вопросы:

- А волосы на человеке тоже говорят? - спрашивал Борька, заплетая косички.

- Нет, только состриженные...

- А мои кроссовки что говорят? - спросил Петька, обуваясь.

- Петька, лучше этого не слышать! Твоя мягкая детская психика может быть серьёзно травмирована!

- А всё-таки?

- Они только одно слово постоянно повторяют, - застенчиво сказала я.

- Какое? - хором спросили Петька с Борькой.

- "Двигай-двигай-двигай" - это говорят отечественные. А твои, Петенька, слово "move" повторяют.

Я подумала, стоит ли к этому списку добавить словарный запас резиновых сапог, но решила, что лучше не надо...

Таким образом, выяснив, что говорит ключ, замок, лифт (который наконец-то заработал!), и ещё много других вещей, мы выбрались на свежий воздух. Хорошо хоть они меня не спросили, как изъясняется воздух!

- Вот, Элька, смотри туда внимательно, - сказал Борька. - Видишь, мальчик скачет? Это Сивка. Он всегда скачет. Ну-ка, крикни голосом его мамы что-то подозрительно-обвинительное!

- Я не знаю голоса его мамы, - развела я руками. - Могу твоим голосом крикнуть, если хочешь.

- Не, моим не надо... - сказал Борька и сразу поскучнел.

- Ну, блин, - нелитературно сказал Петька. - У нас в руках такое... такая Элька, а мы не можем придумать чего-то сногсшибательного! Чтобы страх в глазах и волосы дыбом!

- Элька, а ты сама подобным образом развлекалась? - поинтересовался Борька. - Не могла же ты не применять свои таланты!

- Применяла, было дело, - немного уклончиво сказала я. - Шипела, как сбегающее молоко, например. Всем нравилось, вызывали на "бис".

- И всё? - удивился Борька.

Я попробовала почесать затылок, но сильно мешали косички. Пришлось дёрнуть себя за косичку, да к тому же сделать вид, что мне это понравилось.

Честно говоря, поразвлечься я и сам была не против, но учитывала также, что из каждой ситуации нужно пытаться извлечь выгоду! Кстати, раньше за собой я таких размышлений не замечала. Вернее, если они и были, то их не к чему было применить...

- Для выдумок необходимо вдохновение, - начала терпеливо разъяснять я. - Для вдохновения необходимо особое состояние. Для особого состояния необходима причина. Для причины...

- Мороженое будешь? - спросил практичный Петька, перебив меня в самом начале лекции.

Мне оставалось только кивнуть.

Уже через минуту я держала в руках сливочный рожок. Прежде чем наброситься на него с уничтожительной целью, я прислушалась. Мороженое ничего не говорило. Вернее, это мне сначала так показалось. Потом я услышала мелодию - тихую-тихую, и очень приятную. Я до сих пор ещё не встречала более музыкальных продуктов! Даже есть жалко было. Но себя-то ещё жальче! Я же ещё ни разу не пробовала мороженого!

Ещё через три минуты по моей просьбе (а орала я громко) Борька с Петькой купили мне ведёрко с той же холодной смесью. Правда, они говорили, что целое ведёрко мне одной не съесть, но я лишь отобрала у них две лишние ложки, села на бордюр и принялся за вторую серию музыкального произведения под названием "Мороженое и я".

Второе такое же ведёрко получить было сложнее. Жадные они всё-таки, эти мои братья! Не могут выполнить такой простой просьбы!

- Тебе не кажется, что ты чего-то не доработал? - шёпотом спросил Борька у Петьки.

Петька пожал плечами. Я в это время устраивала голодную забастовку и лежала перед прилавком.

Но есть в мире этом замечательные люди! С фразой "На, только уйди отсюда", продавщица дала мне ещё одно славное, холодное ведёрко с мороженым!

Так я нашла самого доброго человека в мире! Второго после меня, конечно же. Гордо прошествовав мимо Борьки с Петькой и показав им язык, я снова уселась на бордюр и ела мороженое уже не спеша, съедая всего по одной ложке в десять секунд. Боря с Петькой встали за спиной и вовсю обсуждали моё якобы ужасное поведение. На своё бы посмотрели, жадины!

Когда мороженое всё-таки закончилось, я всё никак не могла в это поверить, и поэтому сосредоточенно грызла пластмассовую ложку и с грустью смотрела на пустое ведёрко.

- Ну? - немного насмешливо спросил Борька. - Пришло твоё вдохновение, обжора ты мелкая?

- Да. Я готова, - сказала я и икнула.

24. Великие свершения

Вообще-то я соврала. Это самое вдохновение не прощупывалось ни в одной из бродящих мыслей.

- Сейчас, - сказала я после того, как Петька с Борькой наконец-то перестали смеяться.

В это время мы шли мимо проезжей части, где машины с пешеходами выясняли свои нелёгкие отношения. Разговора машин было не разобрать. Ещё бы, каждая бурчала что-то себе под нос! То есть под фары.

- О! - обрадовался я. - Могу поработать милицейским свистком! Просто и недорого!

- Уши надерут... - уныло сказал Борька. - Ты бы ещё милицейской дубинкой поработать предложила.

- Думай, голова, думай! - сказал Петька и легонько постучал кулаком по моей голове.

- Честно говоря, у меня туда желудок временно переместился, - призналась я. - Очень сложно одновременно переваривать и мысли, и еду. Никак не привыкну к этим унизительным особенностям человеческого организма.

- А ты тогда желудком думай, - хихикая, предложил Борька. - Или чем-то ещё...

Петька громко и оскорбительно засмеялся, а я замахнулась на Борю ведёрком от мороженного, но тот вовремя отскочил. Тогда я замахнулась на смеющегося Петьку, но и он увернулся.

Неужели они думают, что я не способна выдавать гениальные идеи? Они глубоко ошибаются и очень заблуждаются! Пусть знают, что я умею!

И тут я воспроизвела звук рассыпавшихся на асфальте монет. Сначала - стремительный и резкий, затем - звук монет, катящихся по дорожке, снова падающих...

Пешеходы застыли. Засуетились. Заоглядывались! Некоторые, ничего не обнаружив, пожимали плечами и уходили. Другие так и оставались на месте, будто ожидая после звука появления изображения. Дети бегали в поисках. А мы втроём за этим с огромным интересом наблюдали.

Довольно улыбаясь, я посмотрела на Петьку с Борькой, будто спрашивая: "Ну как вам? Понравилось?".

- Вот видишь, как эффективно подействовало моё предложение! - воскликнул Борька.

Тогда я замахнулась на него ведёрком. А как, скажите, с ним ещё бороться?!

- Нерациональное расходование накопленной энергии, - изрёк Борька голосом машинного анализатора. - Лёгкое сумасшествие и повышенная агрессивность. Существо опасно для общества. Повторяю, опасно для общества. Ликвидировать. Ликвидировать. Начинаю отсчёт...

- У тебя неплохо получается, - сказала я, надув от обиды щёки. - И зачем я вам вообще понадобилась?

- Это потому что ты - самая замечательная девчонка в мире! - сказал Боря, весело улыбнувшись.

Тут мне следовало бы ещё больше надуться. Заявить, что никакая я не девочка - меня насильно держат в теле этого юного, неразумного существа! Сказать, пусть превратят меня обратно, немедленно! Но я только смущённо улыбнулась. Мы шли по пешеходной дорожке, и Петька взял меня за руку. Я не сопротивлялась, только вздохнула глубоко.

Наверное, я и вправду заболела. Только ликвидировать меня не надо, пожалуйста...

- Домой пойдём? - тихо спросил Борька.

- Нет, - сказала я. - Мы пойдём себя показать и народ напугать. Мы ещё ведь и не начинали веселиться!

И зачем-то подпрыгнула на месте.

Сначала я полаяла - громко, раскатисто и истерично. Было очень весело - сбежались дворовые собаки, а люди разбежались. Боря заявил, что меня нужно брать с собой на демонстрации, толпы разгонять.

Собравшиеся собаки на нас смотрели, будто ожидая чего-то, и я не придумала ничего лучшего, как мяукнуть. Тогда получилось совсем весело: эти животные нас чуть не растерзали. Но я спохватилась и перенесла звук чуть дальше. Собаки были дезориентированы, а мы - спасены.

- Хорошее начало, - сказал Борька, слегка выпучив глаза. - Только я перед прогулкой завещания не составил.

- Это ерунда! - сказал Петька. - Если в живых останемся, то мы сами за тебя напишем.

Петька, кстати, стал потихоньку перевоспитываться. Оставаясь не очень разговорчивым, он стал более разумным... эээ... более остроумным, то есть!

Я совсем разошлась, и в продолжение веселья сказала голосом Петьки: "Веткин, а ты всё-таки дурак!" Было очень весело. Правда, Петька с Борькой шутки не поняли, и смеялась только я.

- Борька, это не я, это она, честно! - крикнул Петька.

- Элька, что за глупые шутки? - возмутился Боря, смешно сдвинув брови. Они у Борьки вообще смешные, растут буквой "Λ", севшей на шпагат.

- Это был дружеский шарж, - примирительно сказала я, а Борька дал мне примирительный подзатыльник.

В это время мимо нас проходили женщина с мужчиной.

- Какая чудная девочка! - вдруг сказала женщина, посмотрев на меня.

- Я не девочка, я бронетранспортёр, - сказала я громким басом.

И мы рассмеялись. Даже нахмурившийся Петька.

В подтверждение я зарычала, сильно зажмурившись при этом. Получилось очень весело - женщина с мужчиной сбежали, а Борька с Петькой руками уши закрыли.

- Может, завещание составим на месте? - спросил Петька, скривившись.

- Давайте, - согласилась я. - Всё мне.

- У существа до сих пор в мыслях ведёрки с мороженым, - жалостливо сказал Боря, похлопав меня по спине. - Вот и бредит...

Я сразу, инстинктивно почувствовала разумное зерно в бессмысленной Бориной фразе! Поэтому ответила, не раздумывая:

- Ты тысячу раз прав, Борька! Только какое я тебе существо? Я же... - тут я сбилась и сказала не совсем уверенно, даже вопросительно. - Я же человек?

- Человек, человек ты! - хором успокоили меня Борька с Петькой.

- Ну, пусть не человек, а получше, - задумчиво добавила я. - Но от еды всё равно не откажусь!

- Кто бы в этом сомневался, - вздохнул Петька. - Ну вот у меня дома макароны сварены. Хочешь - пойдём в гости.

Я от ярости даже побледнела (хотя я и так бледновата немного). Как он, брат мой Петька, мог предложить мне такое?! Я ему так и сказала:

- Я же поесть просила, а не макаронов!

Петька пожал плечами и пошёл дальше, насвистывая. Я пыталась вообразить в этом поступке Петькино раскаянье, но так и не смогла.

- Обжора ты, Элька, - сказал Борька. - Вот растолстеешь - как я тебя буду назад превращать? Ты, может, потому и не превращаешься в исходное состояние, что ешь много.

- Вряд ли, - уверенно сказала я. - Может, потому не превращаюсь, что ем мало. И у меня вся еда в энергию души уходит.

- Надоело, - сказал Петька, перестав свистеть. - Ты, Элька, всё о еде и о еде. Даже есть захотелось. Мы же не в гастроном шли, а веселиться.

- А почему это мы не шли в гастроном? - поинтересовалась я. - Я там ещё в таком виде ни разу не была!

25. Гастроном и другие продуктовые точки

Магазин был полупустым. Вернее, он был нелюдным, а вот продуктов и продавцов там было хоть отбавляй (для себя я отметила эту мысль, как идею).

- И что, они все тоже разговаривают? - спросил Петька, кивая головой в сторону прилавков.

- Конечно! - сказала я. - Продавцов с детства учат разговаривать. И давать сдачи.

- Да нет, - недовольно сказал Петька. - Я о продуктах. Если всё разговаривает, то и они должны, да?

Это было само собой разумеющимся. Но вот рассказывать, какой характер у каждого продукта, и как он своё слово несёт в этот мир, мне вовсе не хотелось. Поэтому, вспомнив о своём прозаико-поэтичном даре, я решила немножко пофантазировать.

- У них разговорная жизнь на три этапа делится. Это жизнь на складе, жизнь на прилавке и недолгая жизнь в руках у покупателя. На складе они на каких-то сумасшедших пророков похожи. Всё время кричат: "Налейте света мне в глазницы!", "Покажи мне людей, о работник в халате!", "Пусть дети придут ко мне, дети!", "Ученье свет, но нам не светит!"..

Слова так и сыпались из меня, и я никак не могла остановиться. Через полчаса я обратила внимание, что Петька и Борька безучастно смотрят на потолок, а продавцы и покупатели как-то косо на нас поглядывают.

- Ну и... другие такие фразы, - сказала я, закончив первую часть своего выступления. - А вот когда продукты попадают на прилавки магазинов, они начинают сами себя друг другу рекламировать. Иногда выясняют, кто из них лучший. Особенно распространены межвидовые распри, например, между молочными продуктами и вареньем. А уж когда их купят, они пытаются уговорить покупателя, чтобы он их не ел. Но ещё ни один человек их не услышал...

Я смахнула набежавшую слезинку и посмотрела на мальчишек.

- Поучительно, - скучным голосом сказал Борька.

Тут я заметила, что в магазине как-то подозрительно тихо - молчали все продукты. Неужели они слушали те глупости, которые я тут наговорила? Они вообще, в своей упаковке или нет?

Вдруг из хлебобулочного отдела донёсся тоненький голосок пшеничного хлеба: "Покупайте меня, я свежий и румяный!" И воздух будто взорвался - все продукты наперебой стали рекламировать друг друга.

По-моему, я изменила мир. В пределе одного магазина.

- Элька, ты чего притихла? - спросил Борька. - Ну, правда поучительно, честное слово! Скажи, Петька?

- Скажу! - сказал Петька.

- Да я это... - смущённо сказала я. - Пойдёмте в другой магазин, а?

По дороге Борька с Петькой ныли, что им подобная экскурсия не нравится, и не лучше бы пойти куда-нибудь ещё. Я сказала, что не лучше, так как я отступать от намеченной цели я не собираюсь.

- И что, твоя главная цель сейчас - это добраться до какого-то магазина? - хихикнув, спросил Борька.

- Ага, - сказала я. - Тогда я буду абсолютно счастлива.

- Может, там её и оставить? - предложил Петька.

- Но-но! - погрозила я пальцем. - И не думайте!

- Ну вот, - грустно вздохнул Борька. - Нам абсолютного счастья не дождаться.

С этими словами мы зашли в магазин. Он был совсем не похож на предыдущий - весь в тёмно-серых тонах, склеп какой-то. По прилавку лениво полз таракан, слегка прихрамывая на правую заднюю лапу. За ним увлечённо следила женщина-продавец - таракан был единственным развлечением в этом угрюмом заведении. Чтобы хоть немного развеселить персонал и моих названных родственников, я решила немного побеседовать. Я обратилась к продавцу, следя за тем, чтобы меня слышали только Борька, Петька и эта женщина.

- Здравствуй, соседка, - сказала я тихим скрипучим голосом. - Я - таракан и говорю с тобой при помощи телепатии. Хочешь быть такой же? Если да, то тебе придётся пройти несколько нетрудных испытаний.

Борька с Петькой еле сдерживались, чтобы не рассмеяться. Да ещё и таракану, видимо, надоело ползти (или он меня увидел и обрадовался!). Он остановился, и оттого картина получилась просто превосходная!

- А-а-а! Говорящий таракан! - закричала женщина.

К ней на помощь подбежала ещё одна продавщица, и я решил её тоже подключить к разговору, оставив предыдущую жертву наедине с тараканом.

- Здравствуй, соседка по магазину, - сказала я голосом первой продавщицы. - Я продавщица первого отдела и говорю с тобой при помощи телепатии. Меня этому научил таракан, которого ты видишь на прилавке...

В это время первая продавщица совершила страшный, ужасающий поступок. Сняв тапочек, она жестоко расправилась с разумным хромающим насекомым. Приняв это во внимание, я продолжил:

- Он принёс себя в жертву для того, чтобы мы с тобой стали сверхлюдьми! Присоединяйся же к нам, не бойся! Сделай шаг вперёд!

- А-а-а! Говорящая Мария Владимировна! - закричала женщина.

А Мария Владимировна, которая уже пришла в себя после битвы с тараканом, услышала крик сотрудницы и поддержала её в этом оглушительном вопле. В ответ на это голосовое представление из-за двери с надписью "Администрация" показался мужчина. Я прочитала на бейджике, что это директор магазина, и очень обрадовалась. Подключив к разговору его, я оставила продавщиц в покое (в состоянии покоя они продолжали подавать громкие звуковые сигналы).

- Здравствуй, наш сосед по служебной лестнице, - сказала я голосом второй продавщицы. - Мы, твои любимые подчинённые, разговариваем с тобой при помощи телепатии. Нас этому научил таракан, который принёс себя в жертву тапочком Марии Ивановны. Иди вместе с нами! Стань таким же! Кричи во весь голос, и ты войдёшь в нирвану!

Борька с Петькой давно уже в нирване прибывали, катаясь по давно не мытому полу от смеха. После моих слов директор тоже закричал, только совсем не то, что мы ожидали:

- А ну прекратить это безобразие! Никакой нирваны на рабочем месте!

Продавщицы тут же замолчали, хлопая ресницами. Мы же, смеясь, выбежали на улицу и завернули в ближайший двор. Сообразительный директор сначала бросился нас догонять, но потом махнул рукой и пошёл обратно.

26. Вот такой эстрадный номер

- Алло, таланты найдены, просьба больше не беспокоить, - сказал Борька, отсмеявшись. - Да, Элька, получилось здорово!

- Только таракана жалко, - добавил Петька.

- Куда дальше пойдём? - поинтересовался Борька. - В обувной магазин или уж сразу в зоопарк?

- Никуда мы не пойдём, - заявила я. - Чем тебе не нравится эта территория? Вон тебе качельки, вон площадка большая... Тут и останемся! Петька, быстренько хватай ту девчонку в шортиках и тащи её сюда.

Петька уныло посмотрел на выбранного мною человека возрастом чуть помладше Борьки с Петькой:

- Она-то нам зачем?

- Да, Элька, твоя фантазия не в тот поворот завернула, по-моему, - засомневался Борька.

Если два гениальных человека оспаривают твою гениальность - это критика. Если же два бездаря совсем сомневаются в твоей гениальности, то это полное безобразие.

- Безобразие! - закричала я и топнула ногой. - Или вы делаете то, что я скажу, или веселье на высокопрофессиональном уровне прекращается. Быстрее хватайте, а то уйдёт!

Петька, поняв, что деваться ему некуда, побежал за девочкой. Борька решил заступиться за Петьку и показал мне кулак.

- Эх, Борька, Борька, - укоризненно сказала я. - Разве ты не знаешь, что вся сила - в интеллекте и таланте?

Борька, видимо, хотел сказать что-то в свою защиту, но тут прибежал Петька с девчонкой.

- Вот, привёл, - сказал Петька и слегка подтолкнул девчонку в спину.

- Сам дурак, - сказала девчонка.

Потом она повернулась ко мне и совершенно неожиданно спросила:

- Бутерброд будешь?

- Буду, - сказала я. - Ещё как буду.

Девочка сразу завоевала моё расположение. И даже не важно то, что выяснилось позже: Петька позвал её, рассказав, что они нашли совершенно голодного ребёнка и просят как-то помочь.

- Ты всегда с собой бутерброды носишь? - спросила я с набитым ртом.

- Не всегда, - сказала Аня (так её звали). - Просто иногда я умею предсказывать будущее.

- Ого, - присвистнул Петька. - А предскажи тогда мне!

- И мне! - добавил Борька.

- И мне, - сказала я. - Ещё один бутерброд, пожалуйста.

- Бутербродов больше нету, - извинилась Аня. - И предсказаний тоже не будет, не умею я предсказывать.

Я и сама удивилась, что там говорить о Борьке с Петькой!

- Ты же только что говорила, что умеешь! - почти обиженно сказал Петька.

- Умею, - подтвердила Аня. - Только не умею. Ну, у меня как бы в мозгу иногда фразы такие всплывают: "Выучи алгебру", "Улица Пушкина, дом семь"... Сегодня вот - "Возьми бутерброд". Идёшь и думаешь, к чему это. Иногда предсказания даже появляются в виде записок, написанных маминым или папиным почерком. "Не забудь почистить зубы", например.

- Здорово, - тихо сказала я. - Аня, а тебя никогда... не придумывали?

- Если что - это не я! - поспешил сказать Борька.

- Не знаю, - пожала плечами Аня. - Иногда мне кажется, что я сама себя придумываю.

Словом, Аня оказалась человеком очень даже интересным. По крайней мере, фантазировать она могла получше Борьки с Петькой, это я сразу поняла. И мне даже расхотелось реализовывать мою очередную задумку для увеселения этих оболтусов. А всё должно было быть так:

- Здравствуй, девочка, - сказал бы Петька. - Мы - новая группа и ищем солистку. Ты хочешь петь, как Лучиано Паваротти?

- Ой, как здорово! - завизжала бы девчонка и захлопала от восторга в ладошки. - Я всегда мечтала петь, как Лучиано Паваротти, или хотя бы как мой дедушка.

- Замечательно! - сказал бы Петька, взмахнув рукой. - Подойди к нашему продюсеру и расскажи ему о своей мечте!

- Где же ваш продюсер? - спросит девочка и захлопает в ладошки от нетерпения. - Я сейчас же подойду к нему!

- Вот, - скажет Петька и покажет рукой на меня. - Вот наш продюсер!

- Это же не продюсер, - скажет девочка и захлопает в ладошки от возмущения. - Это же маленькая рыжая девочка в платьице на теле и с косичками на голове!

- Для кого девочка, а для кого и Боруэлла Вениаминовна, - скажу я властным женским голосом. - Встать в строй, через пять минут концерт.

- Ой, а как же прослушивание, наряжание, репетиции, - скажет девочка и захлопает в ладошки от чувства обманутости.

- Говорят, легко в бою, - скажу я, глядя исподлобья. - Поэтому у нас сплошные бои, и никаких учений.

Ну, а потом бы мы заставили её петь и танцевать, музыку бы я обеспечила (Борька с Петькой были бы барабанщиками), громкоговорение - тоже. Сбежались бы люди, и уж тогда я бы выдала какую-то народную песню голосом Паваротти из уст этой девчонки. А дальше - всеобщее удивление, почести...

Вот как было бы. Приблизительно, конечно же... Но вместо этого мы пошли гулять. Мы, наверное, полгорода обошли за это время! Аня и я в ходе беседы решили скооперироваться и организовать небольшую такую компанию для торговли предсказаниями. Аню я сразу назначила директором, а себя - тем, кто главнее директора и ещё творческим исполнителем. После эксперимента, проведённого с первыми клиентами (это с Борькой и Петькой), фирму пришлось закрыть. Потому что Аня предсказала, что Борьке наступят на ногу, а мне пришлось быть творческим исполнителем.

И, несмотря на то, что во время прогулки Аня меня из Боруэллы переименовала во Вруэллу (Борька и Петька этому обрадовались и стали склонять по падежам моё новое имя), мне было спокойно и хорошо. Если бы мне сейчас предложили превратиться обратно, я бы отказалась. Тем более понятно моё возмущение, когда Борька сказал, что пора идти домой. Я потребовала, чтобы Борька записал Анин адрес, и пообещала прийти в гости.

- Пока, Аня! - крикнула я вдогонку.

- Пока, Боруэлла Вениаминовна!

Когда мы вернулись, Борькины мама с папой уже были дома. Они мне очень обрадовались, чего и следовало ожидать.

- Надя! - сказал очень обрадовавшийся Борькин папа. - Этот замечательный ребёнок живёт у нас уже четвёртый день. Я стал другим человеком!

- Боря! - сказала очень обрадовавшаяся Борькина мама. - О родителях Боруэллы ничего не слышно? Они скоро приезжают?

Я улыбнулась, сложила ладони домиком и сказала:

- Тётя Надя, дядя Миша! О моих родителях всё слышно, мне Петя рассказал. С мамой и папой наприключалось много чего, и, значит, они очень радуются. Папа всегда говорит, что приключения - это как снег за шиворот, и неожиданно, и взбадривает.

Я замолчала, чтобы прислушаться к тишине. Это был особый вид тишины, когда все слушают именно тебя. С недавних пор мне это начало нравиться...

- Ну и расскажи, что там приключилось с твоими родителями, - нарушил тишину Борька.

- Сам расскажи, - нагло сказала я. - Ты же слышал, Петька при тебе рассказывал.

- Я тогда отвлёкся, - сказал Борька.

- Что же приключилось с твоими родителями, Боруэлла? - ласково, но вкрадчиво спросила тётя Надя.

- На них полил дождик, - сказала я. - Много полило дождика. Они простудились и теперь обчихивают какую-то больницу.

- Это надолго? - хором спросили Борины родители.

Можно было и обидеться. Но я напрягла все свои актёрские данные и громко, внушительно запела. В этой песне звучало многое: слёзы, рёв, крик и неизменные слова "Хочу к маме с папой!". Меня долго успокаивали (дядя Миша даже пытался танцевать и рассказывать анекдоты), но моё актёрское мастерство брало верх. Мои труды были вознаграждены вкусным ужином в дружной семейной обстановке. Не думаю, что вскорости бориным родителям захочется меня возвращать.

Чуть позже я позвонила Вадику. Мне ужасно нравилось стоять в коридоре босиком и говорить в телефонную трубку. Почему-то это было очень приятно. Не то, что можно кому-то позвонить. А то, что тебя знают. У меня как-то смешно теплело внутри, когда я спрашивала: "А Вадика можно к телефону?"

Мы договорились обязательно увидеться завтра - сегодня у Вадика были танцы

Уже поздно вечером, когда я засыпала на диване, Борька всё ворочался на раскладушке.

- Элька... - вдруг шепнул Борька. - А ты правда хочешь превратиться обратно?

- Конечно, - тоже шёпотом сказала я. - А что?

- Ничего, - сказал Борька. - Просто когда очень-очень сильно чего-то хочешь, то сбывается.

Я попыталась очень-очень захотеть превратиться. Но мысли мои постоянно убегали - мне думалось про Аню - что за славный человек! А потом я незаметно уснула, и мне снилось настоящее море из высоких жёлтых цветов. Оно было за дорогой, по которой шагали мы с Вадиком, Аней, Борькой и Петькой... Мы, радостно визжа, прыгали прямо за бордюр и до одури купались...

Потом я проснулась. Было уже утро...

Содержание

ЧАСТЬ I

1. Зелёный туман

2. Придумай меня обратно

3. Обратный путь (пешком!)

5. Снова в Борином доме

6. Знакомство с малочисленными родственниками

7. На грани жизни и смерти

8. Ночные кошмары

9. Лучше, чем ничего

10. Понедельник - день для школы

11. Стихийное бедствие

12. Первоклассники - тоже люди

13. Просьба выполнена

14. Моё имя в современной прозе

15. Семейный ужин в самом разгаре

16. От догадливых не спрячешься

17. Утро, которое вечер

18. Утреннее превращение

19. Я всё слышал

20. Возвращение

21. Мы в гостях

22. Так мне и надо?

23. Поиски вдохновения

24. Великие свершения

25. Гастроном и другие продуктовые точки

26. Вот такой эстрадный номер

27. Свободу Боруэллам!

28. Школы и их обитатели

29. Полосатая жизнь

30. В плену

31. Никогда не ужинайте натощак!

32. Изгнание из рая

33. Всё начинается заново

34. Голосовые связки Аниной бабушки

35. Непредвиденный солнечный концерт

36. Танцуют все!

37. В бегах

38. Очень важные лица

39. Ночная экспедиция

40. По грибы - по ягоды

41. Сказка о названиях, рассказанная осенним лесом

ЧАСТЬ II

1. Борька, Петька и их собственные приключения.

2. Крах предприятия

3. Прадедушкина тетрадь

4. Тренировка

5. Автопортрет

6. Тетради бывают разные

7. Экспериментаторы

8. Поэты-песенники лишаются профессии

9. Элька!

10. День признания

ЭПИЛОГ